Алая, тягучая кровь молодого животного тонкими жалкими струйками стекала с губ Элизы, касаясь линии подбородка, тонкой изящной шеи и груди. Девушка всё пила и пила, жадно всасываясь, вгрызаясь в кровоточащую рану, стараясь насытить пропитанную тьмой плоть. Да, первые дни и даже месяцы были самыми сложными. Способность держать себя в узде по силам не многим. Молодой обращённой нужно было учиться контролировать эмоции, так как теперь её душа и разум не могли быть прежними, львиную долю их занимала вампирская, хищная сущность, с которой они составляли единое целое.
Эдгар наблюдал за ней, видел нечеловеческую жажду во взгляде, видел, как набирает скорость её некогда слабое тело, ловко загоняя зверя. Он видел, как заостряются её клыки и как удлиняются ногти. Мужчина с наслаждением наблюдал за всем этим процессом, преобразующим его маленькую племянницу в вампиршу, равную ему по статусу.
Элиза плакала, горюя над бездыханным трупом только что убитого ею животного, всё сильнее пачкаясь в алой, тёплой крови, растирая её вместе со слезами по лицу.
«Интересно...»
Мужчина почти бесшумно подошёл к ней со спины, или, может, его не слышала девочка, занятая собственным горем. Его сильные, крепкие руки легли на её хрупкие, содрогающиеся в печали плечи, стараясь подарить утешение или расслабить. Глаза, только что заливавшиеся слезами, моментально расширились, выдавая в их обладательнице лёгкий испуг и недоумение. Тем временем он лишь крепче прижал её к себе, сильно обнимая и тихо нашёптывая на ушко:
— Элиза, не стоит бояться. Это всё естественно, ты должна понимать.
Он рядом... Эта мысль промелькнула в затуманенном разуме, тут же одаривая тело долгожданной лёгкостью. Неизвестно почему, но присутствие мужчины так положительно влияло на неё. Его горячее, обжигающее кожу дыхание сводило с ума, и сердце билось с удвоенной силой, разгоняя горячую кровь по венам и артериям.
Она прижала рукой его ладонь, плотнее прижимаясь спиной к его груди. Хотелось всего лишь закрыть глаза и расслабиться, отдаваясь этой томной неге. Упасть в его объятия и забыться, провожая все печали из сердца. Эдгар был её светочем, надеждой и опорой, тем, на кого она всегда равнялась, пытаясь подражать. Манеры, стиль общения, даже поведение со слугами — она всё неосознанно перенимала, впитывая, словно губка, каждый его вздох и взгляд. Она любила его до слепоты души, до дрожи в коленках, до побелевших в плотно сжатых кулаках пальцев. А он... Он любил другую.
Раны на теле уже зажили, оставляя лишь неровные порезы на дорогой одежде, но это были мелочи. Мелочи, о которых совершенно не стоило бы задумываться. Главное, что она цела и невредима, главное, что сейчас он согреет её, кутая в пусть и пыльный, но тёплый плед, бережно укладывая на диван у камина.
Языки только что рождённого пламени нежно ласкали поленья, целуя те жадно, до черноты, прожигая своей любовью и лаской. Дрова монотонно трещали, давая пищу ненасытному огню, а тот, в свою очередь, согревал комнату, наполняя её скудным светом.
Темная фигура вечно молодого герцога неподвижно восседала на обитом бархатом кресле, словно на троне. Он задумчиво сложил руки в замок перед собой, окунувшись в тяжёлые думы. Его верхняя одежда была благоразумно снята и накинута на спинку соседнего кресла, стоявшего совсем близко к камину. Девушка всё ещё не открывала глаз, периодически всхлипывая и подрагивая во сне, о чём-то переживая.
Темнота, бесконечный мрак, и вновь Эдгар идёт в него, попадая на привычный для себя балкон родового поместья. Яркая луна окрашивала всё вокруг серебром, лучи её падали на лицо мужчины. И вновь он здесь, в своих воспоминаниях, видит первые объятия с Марией, её миловидную улыбку, нежное кроткое лицо с аккуратными скулами. Их губы наконец-то прикоснулись друг к другу, затронув и души. Длинные золотистые волосы прядями упали на плечи бессмертного. Тогда он был счастлив, правда, душа, на которую снизошло успокоение, всё равно трепетала, он ощущал обман, ложь, пытающуюся выдать себя за истину.
Воспоминания помогали найти ответ, но разрывали старые уже зажившие раны. Боль, казалось, уже утихшая, появилась вновь. Эдгар всё осознавал, ведь понимание приходило и раньше. Находясь сейчас в воспоминаниях, он не мог утаить чувств. Ему хотелось, нет, он жаждал пролить эмоции, но суровый нрав, выкованный прошлым, не позволял подобного. Вздох стал единственной возможностью выплеснуть накопившуюся тяжесть в груди.