Сложно, очень сложно было отпустить прошлое, в особенности то, что тебя уже не настигнет. Он помнил каждый момент, проведённый с ней в стенах поместья. Помнил скользящие по его телу нежные пальцы, её звонкий искрящийся голос, жизнерадостность во взгляде и хрупкость. С Марией хотелось возиться, нянчиться, ухаживать. Она была так нежна и ранима, что он просто не мог оставаться в стороне, желая обеспечить опеку и защиту, словно ворон, укрывая голубку чёрным сильным крылом. Тогда ещё он сам не понимал, как жестоко она крутила им, манипулируя, поджимая под острый дамский каблук. Его, герцога Эдгара Аберкорна, которого не боялись разве что глупцы. Ещё бы... Представитель Высшей Вампирской Касты, сильный и практически непобедимый в бою противник, имеющий на вооружении острый ум и змеиную изворотливость. Ради Марии он делал всё, правда, для неё этого оказалось мало...
Ещё одна стопка сухих поленьев полетела в алеющее пламя камина, а изумрудные глаза молодой девушки, ещё недавно дрожавшей от холода, открылись. У неё, скорее всего, будет к нему много вопросов, на которые ответа ждать не придётся.
Глава 5 "Кровавое крещение"
Скудное пламя масляных светильников играло отблесками на стенах, то и дело бросая чудаковатые тени. Трое мужчин, статных и высоких, гордых аристократа с засученными по локоть рукавами возились с приготовлениями. Кровь, много крови, закупленной с избытком на ферме из высоких бутылей стекала в глубокую ванную. Стол загромождали охапки трав и тюбики благовоний, какие-то микстуры и склянки. В комнате больше никого не было, да и не предполагалось. Ритуал, хотя был им уже хорошо знаком и известен, но все еще оставался несовершенным и спорным, ведь точного рецепта не имелось ни у кого, только, возможно, у древнейших среди вампиров, Носферату.
В полуподвальную комнату, как и заранее оговаривалось, тихо, словно воровка, ступила Элиза. На миловидном девичьем лице был заметен страх, она знала лишь, что это посвящение, но подробностей никто ей не рассказывал. Еле перебирая хрупкими ножками, проходила девушка вперёд, удерживаясь за стены, стараясь не упасть от дурманящих трав, заполоняющих мысли туманом. Шаг за шагом девушка двигалась всё ближе и ближе к ванной, возле которой стояли родные ей по крови мужчины: отец, брат и дядя. Полуподвальная комната не давала увидеть окружающее, но на стенах всё равно были заметны непонятные иероглифы, которые имели свой скрытый, сакральный смысл.
Оказавшись вблизи резервуара, будущая бессмертная опустила ножку в кровь, замазывая «алой краской» белоснежный наряд, ночную сорочку. Тело её постепенно погружалось в ванну, обрамляясь красным. Но ощущение неправильности происходящего не посещало девушку. И это естественно, ведь туман в голове, вызванный травами, испитыми накануне, погружал разум в подобие наркотического опьянения, не давая юной особе осознавать происходящее.
Мужчины образовали треугольник, усаживаясь на пол вокруг девушки, вычерчивая между собой длинные линии багрянцем, соединяя свои фигуры. Монотонное звучание приглушенного баритона эхом разливалось по комнате, наполняя ту будто определенного рода вибрациями, поднимая из воздуха туман, клубившийся в центре живого треугольника. Темный дым бился о невидимую преграду, словно хищник, загнанный умелым охотником в капкан. А после тьма, покорно повинуясь твердой воле призвавших ее существ, птицей бросилась вниз, заполняя своим естеством тело подростка, лежащего в крови. Лицо провалилось, окунаясь в приманку, заполняющей рот и желудок. Тело билось в конвульсиях всего мгновение, а после обмякло, не шевелясь.
После ритуала возвышения присматривать за Элизой было поручено именно Эдгару. В его обязанности входило обучение охоте, контролю и управлению даров, а также введение в историю бессмертных, к которым она теперь принадлежала. Ох, как же наивен был отец девочки, поручая столь важное своему младшему брату. Он и представить не мог, чем всё это могло обратиться, впрочем, последствий не представлял даже сам Эдгар.
Первая самостоятельная охота Элизы прошла довольно удачно, и даже плачь сожаления девчонки над убитым зверем не мог очернить ту прелестную картину, которую наблюдал вампир со стороны. Удлинившиеся клыки, которыми она разрывала шею животного, острые когти, впивающиеся в плоть. Мужчину это будоражило, восхищало. Он любил охоту. Но еще большим пристрастием являлась охота на людей. Старый запрет, выставленный задолго до его рождения, заставлял вампиров довольствоваться кровью лишь малоразумных существ, но никак не себе подобных. А зря... Сладкая, тягучая жидкость, несущая в себе волну чувств, способна была вскружить голову любому, кто удостоился ее испить. И как бы после ни пытался забыть он ее вкус - мыслями всегда возвращался к ней. На какую-то долю секунды Эдгар задумался о том, какое ощущение могло бы быть от крови самой девушки, но быстро одёрнул себя. Это лишнее, по крайней мере, сейчас...