Это не сон, он тут, живой, настоящий, рядом с ней. Его грудь осторожно вздымалась, делая очередной вдох, а взгляд был устремлен на танцующее пламя камина. Точеные скулы, растрепанные от дождя темные волосы, небрежно спадающие прядями ему на лицо. Он совсем не изменился с их последней встречи, хотя стал немного более молчалив и задумчив, а может, так лишь казалось Элизе.
- Эдгар... - тихо начала она, произнося слова робко, как мышонок, привставая. В глазах читалась наивная надежда, взгляд выискивал его, желая встретиться с этим чарующим, серебряным омутом, погружаясь, утопая.
- Да... - все еще пребывая в трансе от воспоминаний, отозвался он, лениво поворачивая голову в сторону девушки. Взгляд был взволнован, рассредоточен и будто грустен? Нет, скорее всего, ей это только чудится, разве мог Эдгар быть таким несчастным?
Элизе казалось, надо спросить, узнать, почему мужчина вдруг решил вернуться спустя столько лет, зачем? Но предательские колени, отбивающие навязчивую дрожь, все никак не давали ей произнести ни слова. Надо было собраться, произнести наконец-то слова, так долго рвавшиеся наружу, так сильно мучавшие исстрадавшееся сердце.
- Прости, - на одном дыхании выпалила она, опуская взгляд, всматриваясь в потемневший с годами паркет.
- Элиза... - уже хотел было остановить он, но дрогнувший, хрипящий голос, приглушающийся с каждым новым звуком, прервал попытку.
- Тот случай, в день помолвки... Я... Я не хотела...
- Не нужно, - только и произнес мужчина, присаживаясь рядом, почти вплотную, укладывая свою ладонь на ее.
- Но...
- Тш-ш... - его мягкий голос мазнул украдкой ушко, заставляя кожу покрыться мурашками, дробно пробегающими вдоль позвоночника.
Темно-синее платье с волнами многочисленных юбок шуршало при каждом движении, но этот звук заглушала музыка, звучащая, казалось, в каждой комнате старого замка. Элиза Аберкорн, старшая дочь Ричарда Аберкорна, герцога этих земель, богатейшего и влиятельнейшего человека, была единственной, не радующихся в этот светлый, освещенный праздником вечер. Черные ресницы, из-под которых зияли два изумруда опечаленных событий глаз, сейчас взирали в цент зала, туда, где под восхищёнными возгласами толпы кружились в танце влюбленные: Эдгар и Мария. Каждый шаг, каждое движение златовласой красавицы отзывались в его душе. Она напоминала комнатную розу, на которые у Элизы была аллергия. В девушке все было безусловно прекрасно, даже идеально, что раздражало куда сильнее. Даже голос, высокий и звонкий, будто чистейшей воды ручей, сладко вливался в уши, окутывая сознание приторным медом. Ею были очарованы все без исключения, и Эдгар тоже, особенно он.
Движение, еще одно, они кружились так, будто и не существовало никого более, будто были одни во вселенной, не замечая никого вокруг, занимая все пустующее пространство огромного зала. Вскоре Эдгар станет ее мужем, будет целовать тонкую лебединую шею, наслаждаясь ароматом дорогих духов. А Элиза... Элиза возненавидит этот вечер более прочих, стирая его навсегда из памяти. Зачем ей вечная жизнь? Зачем ей всё время мира, если Эдгара в ней не будет?.. Чистой воды помешательство, сказал бы случайный свидетель потаенных чувств, но что еще можно ждать, когда тебе только шестнадцать? Когда вся жизнь сконцентрирована на неважных в будущем мелочах.
«Ненавижу!» - была единственная мысль, посетившая сейчас ее затуманенную ревностью голову.
Дикая чарующая музыка наполнила комнату, прорезая умиротворение. Поленья камина по-особому затрещали, вызывая яркие всполохи алеющего в темноте племени, будоража сознание, вызывая странные силуэты танцующих фигур. Пламя плясало, образуя ровные, четкие тени двух молодых людей, плавно вальсирующих в танце неизбежного прощания.
- Помнишь?.. - не отрывая взгляд от костра, произнесла она, на сей раз вспоминая их с Эдгаром, крепко держащихся за руки.
- Помню, - раздалось тихое, а рука сильнее сжимает ее пальцы. - Я все помню, Элиза. - Его взгляд остановился на девушке, рука прошлась по гладкой, изящной скуле, нежно очерчивая ту пальцами.