Обида и злость, ненависть и отчаяние…
Она пыталась найти папу поговорить с ним, но тот почему-то был так уверен, что Маша была подослана своей мамой, и всячески отталкивал её. Пока, наконец, не заявил, что Маша не его дочь… Вот так просто сказал, что ту девочку, которую он воспитывал, держал на руках может быть не его ребёнком. Маша тогда первый раз услышала, какая её мама плохая. Конечно, она не запомнила всех тех грязных слов, который были сказаны в адрес её мамы, да она и не могла бы раз никогда не слышала такого. Её будто облили холодной водой, а слёзы стояли в глазах и не могли вырвать наружу. Тогда она поняла, что больше не хочет его видеть.
После этого разговора Маша убежала и долго просидела в сарае пока её не нашла мама. Она рыдала и говорила, что всё будет хорошо, что ошиблась в этом человеке и уверяла, что он точно отец девочки. Но Маша будто изменилась с этого момента, словно какая-то частица девочки умерло и осталось в этом холодном сарае, заваленной кучей сена…
- Мариночка?! – опять позвала женщина и, показавшись из комнаты, замерла при виде пришедшей девушки.
- Здравствуй, - промолвила та, стараясь говорить без дрожи в голосе и более уверенно, всё же она пришла к себе домой.
- Я не ждала тебя, - неуверенно проговорила женщина, но тут же поменявшись в лице вся заискрилась, - Ой, ну что я говорю такое. Проходи! Сейчас я что-нибудь приготовлю. Ты, наверное, голодная с дороги?!
Девушка сняла свои пудровые кроссовки с широкими атласными шнурками и, аккуратно поставив их в чистой прихожей, направилась на кухню, куда только что ушла женщина.
Эта женщина была довольно привлекательна своей фигурой и такими же, как у Маши вьющимися волосами. Вот только тёмные круги под глазами выдавали в ней какую-то болезнь и усталый измученный взгляд. Её руки дрожали, когда та наливала кипячёную воду из горячего чайника.
- Давай я помогу, - отозвалась ненастоящая Маша, что привела в смятение свою мать.
Женщина давно не видела свою дочь, которая именно сейчас казалась для неё совсем чужой и такой далёкой. А вела ли она себя так раньше или большой город так сильно меняет людей? Женщина помнила Машу обиженной на неё и всячески старалась уколоть в разговоре, а уж о помощи по дому не было и речи. Зато сейчас Маша словно вернулась с какой-то давно забытой теплотой. Всего-то три слова «давай я помогу» и у женщины заалели щёки, и на душе становилось легче.
Чтобы не показывать набежавшие слёзы облегчения своей Машеньке, женщина небрежно растёрла их по щекам и, заулыбавшись, поставила на стол высокую кружку с нарисованными розами.
- А я уже и налила, присаживайся Машенька, - спокойным голосом сказала женщина и какими-то неловкими движениями стала доставить чайный пакетик, - Может, пока я приготовлю тебе поесть, ты сходишь к соседке – тёте Марине. Ну, ты, конечно, её не помнишь. Она у нас, что-то вместо знахарки или целительницы. Появилась совсем недавно.
Женщина стала рассказывать, как неизвестная тётя Марина появилась у них в деревне и лечила в основном мигрень, пупочную грыжу и ещё какие-то заболевания народными средствами. Сейчас та была словно спасительница для вдохновлённой надеждой женщины.
Ненастоящая Маша внимательно слушала рассказ женщины, периодически наклоняя голову и изучая, появившуюся над головой матери полупрозрачную сферу грязно-зелёного цвета. Почему-то ранее девушка не замечала ни у кого такого над головой, а сейчас сфера словно темнела на глазах и приобретала неяркое очертание. Было видно, что матери Маши было нехорошо. Она постоянно облокачивалась о столешницу, пока наконец-то не села за стол и, прижав, видимо, холодные руки о горячую кружку в надежде согреть, продолжала свой рассказ с некоторыми ухмылками. Она специально добавляла фразы, в которых мелькала доля неуверенности, по типу: «Даже не верится, что она помогла соседскому ребёнку» или «Выпил травяной настойки и тут же ожил». Женщина почему-то была уверенна, что её дочь категорически против народной медицины и спросить напрямую о её мнении не решалась и уж тем более рассказывать о своей болезни не хотела.