— Грейнджер, да ты сегодня и вправду умом блещешь. До такого додуматься, и такую тираду прочитать, — с притворным восхищением произнес Поттер. Брюнет признал, что эта заучка не настолько глупа, как кажется — она в своих высказываниях оказалась почти везде права.
— Да ладно тебе, как была она дурой, так и осталась. Заучка с завышенной манией учить всех, — протянул Малфой. — Только мне вот интересно — что это ты ничего про Лонгботтома не сказала? Хотя, что про это ходячее недоразумение скажешь? — Малфой с презрением смотрел на застывшего и не обращающего ни на что внимание Невилла.
— Он намного лучше, чем ты, — кинулась на защиту друга Гермиона.
Дин тоже хотел что-то сказать, но неожиданно всех ошарашило появление миссис Норрис вместе с Филчем.
— Что здесь происходит? Гуляете по школе после отбоя? Все марш к декану Гриффиндора! — довольно сказал смотритель, и под своим чутким руководством повел шестерых первокурсников к комнате Минервы. Перед отчаливанием Поттер расколдовал рыжего, дабы Томасу с Грейнджер не пришлось его нести за собой. Когда они дошли до нужной двери, Филч негромко постучал.
Сначала было тихо, но спустя несколько минут послышался шум, а затем дверь открылась.
— Что случилось? — спросила профессорша, смотря на завхоза.
— Я поймал этих учеников, когда они бродили по школе после отбоя, — произнес старый сквиб. Минерва перевела взгляд на провинившихся.
— Проходите в класс, — она отошла в сторону, пропуская студентов в кабинет.
Глава 11
Пропустив шестерых студентов в класс, Минерва закрыла входную дверь и уселась за письменный стол. Ее карие глаза внимательно смотрели на провинившихся, ожидая, когда те начнут свои рассказы и оправдания относительно сегодняшней ночной прогулки. Но все, словно партизаны, молчали…
Все представители Гриффиндора понуро опустили головы, рассматривая каменный пол. В уголках глаз мисс Грейнджер Минерва даже заметила слезинки, которые норовили каждую секунду сорваться с длинных ресниц. Реакция Рональда Уизли и Дина Томаса была более сдержанной, ребята сидели с виноватыми лицами, комкая в руках края мантий. Невилл Лонгботтом выглядел не лучше, чем Гермиона, его лицо было бледным, а зрачки расширены от страха. Со стороны казалось, что он готов в любую минуту упасть в обморок. Смотря на эту картину, МакГонагалл слегка усмирила свой гнев — ее очень порадовало, что ее львята понимают свою вину, и раскаиваются. Рассмотрев своих подопечных, дама перевела взгляд на двух слизеринцев.
Гарри Поттер и Драко Малфой сидели с безразличными лицами и невозмутимо рассматривали убранство кабинета. Казалось, их вовсе не беспокоит, что они после комендантского часа находились вне своей гостиной, не заботит то, что их могут выгнать из школы за нарушение правил или назначить отработки до конца года. Минерву очень огорчило такое поведение слизеринцев, и она уже собралась зачитать им лекцию, когда ее взгляд встретился с холодными зелеными глазами. Женщина помимо воли отшатнулась, поскольку в них на долю секунды промелькнул странный блеск. Это явление сделало Гарри Поттера еще более похожим на Тома Реддла, и МакГонагалл слегка качнула головой, пытаясь отогнать наваждение. Когда она снова посмотрела на мальчика, то увидела лишь привычно-зеленые глаза и холодную улыбку, в которой искривились бледно-розовые губы. Такими усмешками Поттер часто одаривал как ее, так и многих гриффиндорцев, казалось, она стала основным атрибутом на лице парня. В глубине души декан Гриффиндора понимала, что это своеобразный механизм защиты от окружающего мира. Мальчик с каждым днем всё больше и больше воздвигал вокруг себя стены, и единственный, кого он подпускал достаточно близко — Драко Малфой, к большому сожалению МакГонагалл. Она хоть и понимала смысл такого поведения Поттера, но не считала его правильным, поэтому злилась и каждый раз пыталась наставить мальчика на правильный путь. Но Поттер так и оставался холодным и одиноким. На уроках он отвечал на вопросы Минервы, которые иногда выходили далеко за рамки программы первого курса. Парень прекрасно выполнял любые заклинания, притом с первых попыток. Его эссе были идеальны. Такие же успехи у Поттера были и по другим предметам. Все учителя считали его одним из лучших студентов и всегда ставили в пример. Даже грозный зельевар признал, что у мальчишки талант, как и у Лили, поэтому стал относиться к нему менее предвзято. Конечно, их конфронтации сильно не угасли, но всё же виднелось улучшение в отношениях между этими двумя. Минерва тоже считала сына Джеймса очень талантливым и умным, но это не компенсировалось его чрезмерной наглостью и высокомерием.