- К этому времени большая часть шока уже прошла. На самом деле, отчасти, мы были даже немного рады такой находке, считая, что эта рука, наверняка принадлежит одной из жертв Лесоруба. Папа положил ее в продуктовый мешок. Он сразу же хотел отправиться с ней в полицию. Ближайший город находился в часе езды от нас, но нам ужасно не хотелось разбирать лагерь. Но и оставлять палатку просто так тоже было нельзя. Клифф вызвался остаться и посторожить вещи, но папа не позволил ему этого. Наконец, мы решили собрать все пожитки и взять с собой. Дело в том, что мы решили, что уже не будем оставаться там же на следующий день.
- Костер решили не разводить. Я зажег керосиновую лампу и мы поставили ее возле палатки, пока собирали вещи. Хоть мы и старались делать все как можно быстрее, казалось, будто длилось все это целую вечность. Наш автомобиль был припаркован примерно в ста ярдах. Взяв часть вещей, чтобы отнести их к нему, папа оставил нас с Клиффом сторожить остальные. Когда он ушел, нам стало не по себе. Мы то и дело оборачивались по сторонам и прислушивались к звукам из леса.
- Итак он понес к машине кулер и другие вещи, а мы с Клиффом остались складывать палатку. Мы находились спиной к озеру, когда услышали сзади звук брызг. Кто-то медленно выходил из воды. Мы вскочили на ноги и обернулись. Боже мой, к нам двигался человек!
Хизер зажмурила глаза.
- Он шатался и спотыкался, как будто был пьян. Поначалу мы не могли разглядеть его в темноте, видя лишь темные очертания фигуры. Но когда он подошел ближе, мы увидели его в свете керосиновой лампы получше. Это был тощий парень, около сорока лет на вид. Он был одет в джинсы и клетчатую рубашку. С каждым шагом его кроссовки хлюпали. Он был весь мокрый с головы до ног. Верхняя часть его головы была расколота, как переспелый арбуз. Левая рука отсутствовала.
- Прямо возле лампы он остановился и уставился на нас абсолютно пустым взглядом. Затем его рот открылся. Он пытался что-то сказать, но вместо слов изо рта хлынула лишь струя воды. Когда поток прекратился, журчащим, хриплым голосом, он пробормотал: "Моя рука. Мне нужна моя рука".
- Мы с Клиффом помчались прочь, сломя голову, перепуганные настолько, что были даже не в силах кричать. Когда мы вернулись в лагерь вместе с отцом, парень ушел. - Флеш вздохнул. Он стряхнул со своей сигары пепел. - Мы пошли вдоль берега озера по его следам. И все это время не сводили глаз с воды. Мы не видели этого парня, но знали, что он где-то там. Где-то внизу. В скрытой от света толще мутной воды. Вместе со своей рукой.
ГЛАВА 20
От борьбы лодыжки и запястья Этти уже ужасно болели, но стягивающие их веревки сидели настолько туго, что это не приносило абсолютно никакого эффекта. Они уже стали скользкими от крови, но освободиться так и не удавалось.
Единственной возможностью было попытаться перерезать их. Или дождаться пока вернется Мерле. Но он может уже и не вернуться. Если знаки сказали правду... Возможно, даже уже сейчас слишком поздно спасать его. Или себя. Возможно, Мерле погибнет там, от рук этих туристов, а Этти здесь, в этой темной пещере, от голода и обезвоживания.
- Нет, - сказала она в темноту.
Она освободится. Она должна освободиться!
Еще перевернувшись на бок первый раз, она поняла, что ее нож исчез. Скорее всего, его забрал Мерле. А что насчет того швейцарского армейского ножа, который они нашли среди пожитков туристов? Если Мерле забыл о нем, то тот должен лежать где-то в дальнем конце пещеры.
Медленно, постанывая от боли, она извиваясь и напрягая все мышцы, начала продвигаться вперед. Путь казался целой вечностью, но в конце концов она добралась до кучи обуви, полиэтиленовых пакетов, рюкзаков, посуды и прочего хлама. Коснувшись щекой какой-то ткани, она оттолкнула ее в сторону и почувствовала холод металла. Газовая горелка? Она подумала, сможет ли прожечь веревки с ее помощью, но сразу же отказалась от этой идеи. С ее ограниченной подвижностью это было бы слишком рискованно. Такой вариант можно оставить, как самый крайний.
Она знала о том, что все рюкзаки пусты. В тот день, когда Мерле приволок их сюда, он выпотрошил все содержимое. Выходит, нож должен просто валяться где-то здесь.
Она продолжала искать, расталкивая предметы лицом и изучая их при помощи языка. Закусив зубами пуговицу, она потянула, расстегивая какую-то ткань. Затем опустила лицо и нащупала губами металлическую трубку. Она провела языком по ее ребристой поверхности. На одном из концов трубка расширялась. Фонарик? Она перевернула его и нащупала губой выключатель. Фонарик.
Она включала его лишь один раз, два дня назад, когда впервые увидела. Его луч оказался бледным и слабым и тогда она сказала Мерле, что фонарик придется сберечь для чрезвычайной ситуации. А потом совершенно о нем забыла.