Она поднялась и хорошенько промыла свое лицо и уши.
Наклонившись, она вставила в сливное отверстие затычку. Теперь звук душа напоминал барабанные дроби капель дождя по крыше палатки.
Но когда тот мужчина забрался в ее палатку дождя еще не было. Дождь шел, когда она пришла в себя. А когда они занимались со Скоттом любовью, этот шум смешивался со звуками их сердцебиения и горячего дыхания.
Это были приятные воспоминания.
Карен села в наполняющуюся водой ванну и скользнула назад, подставляя под струйки душа все тело, кроме вытянутых ног. Затем она согнула их и обняла колени. Она сидела, наслаждаясь горячими струями, слушая удары их капель по телу и вспоминая, как две ночи назад лежала со Скоттом в палатке, по крыше которой барабанили капли дождя. Как нежен и нерешителен был тогда Скотт, как он опасался причинить ей лишнюю боль, и как он, наконец, вошел в нее, наполняя собой и изгоняя все плохие ощущения.
Жаль, что она не может оказаться рядом с ним сейчас. Он приглашал ее поехать к нему домой, но это казалось как-то неправильно.
- Я в таком ужасном состоянии, - возразила она. - Лучше просто отвези меня домой.
Даже сейчас, вспоминая эти слова, она ощущала внутри себя какую-то опустошенность. Больше всего на свете ей тогда хотелось поехать вместе со Скоттом к нему. Она не хотела оставлять его. Не хотела оставлять и Бенни с Джули. Но им нужно было какое-то время побыть наедине друг с другом, своей семьей, без нее. Даже если бы они и уговорили ее остаться на ночь у себя дома, она знала, что чувствовала бы себя там лишней.
Теперь льющаяся на Карен вода казалась ей уже не такой горячей, как раньше. Наклонившись вперед, она повернула ручку душа вниз. Душ выключился, и вода потекла из крана. Она полностью выключила холодную и продолжила наполнять ванну, подставив под носик руку. Когда вода в кране стала совсем горячей, она выключила ее.
Она растянулась в ванной, откинув голову назад, погрузив в теплую воду все тело, кроме лица. Спина соприкасалась с гладкой эмалью, но под ягодицами она чувствовала мочалку. Она вытащила ее, выжала и положила на лицо.
Расслабившись в теплой воде, она почувствовала спокойствие и умиротворенность. Боль покинула мышцы. Вялые руки всплыли над поверхностью. Она силой опустила их вниз и просунула под ягодицы, чтобы они больше не всплывали.
Разум поплыл куда-то в сторону. Она сидела на корточках возле горного ручья, обрызгивая себя ледяной водой. Жадными, полными страсти глазами, она смотрела на Скотта, и ощущала касания его рук на своей груди. Когда он начал снимать с нее рубашку, она вспомнила, что в прошлый раз он просто поцеловал ее и пошел дальше искать место для лагеря во время их первой ночевки. Но теперь он сделал это. Он снял рубашку и с себя, а затем начал целовать отметины от зубов на ее груди. Там не должно было быть никаких следов, но они были, и он нежно целовал их. Затем он развязал шнурки ее тренировочных штанов. Странно, но это оказались не штаны, а шорты, хоть день уже и клонился к вечеру. Это не имело никакого значения. Вдвоем, они растянулись голышом на горячей гранитной плите возле ручья, ощущая попадающие на кожу ледяные капли воды и нежась под горячим солнцем. На стоящем между ее ног Скотте был только серый свитер. Свитер Карен. Он был ему слишком мал. Он извивался изо всех сил, чтобы снять его, но тот никак не поддавался, поэтому он решил разрезать его лезвием. Затем он опустился на колени.
- У меня есть для тебя сюрприз, - сказал он. Юркнув рукой в миску, он зачерпнул горсть белой пены. А затем опустил ее ей на пах.
- Ты собираешься меня побрить? - Спросила она. Скотт ничего не ответил. Он размазал по ее паху густой, скользкий крем, а затем вывалил на живот еще целую огромную кучу. Размазав весь крем по ее коже, он сказал:
- Это не то, что ты думаешь.
- А что это? - Спросила она.
Он опустил на каждый ее сосок по шарику белой пены, а затем слизнул ту.
- Взбитые сливки, - сказал он. - Я собираюсь съесть тебя.
Он поднял голову и улыбнулся, но это уже не был Скотт. Это была морщинистая, изможденная старуха с водянистыми глазами и кривыми, коричневыми зубами. С ее губ и кончика носа свисали остатки взбитых сливок.
- Нет! Убирайся! - Закричала Карен. Ужасное лицо бросилось вниз. Она попыталась увернуться, но зубы крепко вцепились в одну из ее грудей. Рыча, словно собака, старуха замотала головой, а затем резко одернула голову назад, нависнув над лицом Карен, и пережевывая кусок окровавленной плоти со взбитыми сливками, капая Карен прямо на губы. Карен закричала. Рот наполнился водой.