Запись 12
Я не любим, но одержим Тобой, Наполнен разум черной адской болью,
Но даже эту нашу... Нелюбовь Приму, как дар, склонившись пред Тобою,
Моя Богиня! Раб смиренный Твой, Растоптанный безжалостной Судьбою,
К ногам Твоим повержен, чуть живой,
Хоть не любим, но одержим Тобою.
Ты никогда не любила меня, я всегда был Тебе безразличен. Единственным мужчиной, которому Ты хотела принадлежать и телом, и душой, был Темный Лорд. А Ты мечтала стать его Темной Леди — в какой угодно ипостаси: жены, любовницы, рабыни, жертвы... Ты была одержима нашим Повелителем точно так же, как я одержим Тобой, моя прекрасная Богиня, моя любимая и желанная Госпожа. Как часто Ты приходишь ко мне в моих дневных видениях, но не говоришь ни слова, а только загадочно улыбаешься и снова исчезаешь. Иногда я представляю себе то, чего не было на самом деле, но могло быть, будь Ты хоть немного снисходительней ко мне. А еще — то, что было единственный раз в нашей жизни, но навсегда осталось в моем истерзанном сердце.
После убийства братьев Пруэттов, которых Темный Лорд внес в свой список лиц, подлежащих уничтожению, Хозяин вызвал меня к себе и велел отправляться в имение Лестрейнджей, чтобы обсудить с Тобой, Твоим мужем и деверем план одной операции. Я был несказанно рад этому заданию и поблагодарил Милорда за него. Темный Лорд снисходительно улыбнулся: для него не составляло труда прочесть мои мысли и тайные желания, главным из которых была встреча с Тобой. Ведь после того Рождественского отпуска, когда Темный Лорд вернул Тебе отнятую им, как плату за спасение жизни, часть Твоей души, я с Тобой больше не виделся. Всё это время я, как командир зондеркоманды Пожирателей Смерти, принимал участие в карательных акциях против полукровок, грязнокровок и предателей Крови из числа чистокровных волшебников, сражался против мракоборцев и Ордена Феникса. Но в минуты затишья и отдыха я доставал Твою колдографию, которую Ты когда-то подарила мне, где Ты была запечатлена такой, какой я впервые увидел Тебя в родовом имении Блэков — веселой, жизнерадостной, совсем еще юной девушкой. На этом снимке Ты улыбалась Своей загадочной, лучезарной улыбкой, которая свела меня с ума. Я всматривался в Твои гипнотизирующие, притягивающие взор глаза, похожие на два драгоценных камня, и пытался в них прочесть ответы на мучившие меня вопросы. Мысленно я молился Тебе, как языческий жрец своему Божеству. Эта колдография и сейчас со мной, в моей одиночной палате... Я сохранил ее даже в Азкабане, куда попал после исчезновения Хозяина. Твой образ дал мне силы выжить в этой проклятой тюрьме, ведь я жил только одной мыслью и надеждой на встречу с Тобой. Я трансгрессировал в имение Лестрейнджей, как мне и велел Темный Лорд, но ваш эльф-домовик доложил мне, что хозяев Родольфуса и Рабастана нет дома и что они вернутся только завтра. — А госпожа Белла? — спросил я у эльфа. Это уродливое существо перепуганно взглянуло на меня своими огромными глазами, его большие уши, похожие на крылья летучей мыши, как-то безвольно опустились. Эльф сбивчиво ответил мне, что хозяйка Беллатрикс у себя, но мне к ней лучше сейчас не заходить... — Это мне решать, что делать и к кому заходить! — рявкнул я на домовика. — Прочь с дороги, мерзкоая тварь! Эльф тут же исчез, словно испарился, и я направился в Твои покои.
Как ни странно, дверь в Твою комнату была открыта. Ты сидела за небольшим туалетным столиком и курила кальян, дурманящим дымом которого было наполнено всё помещение. На Твои плечики был небрежно наброшен темно-зеленый халат, а Твою Божественную наготу прикрывало нижнее белье черного цвета.
Ты изумленно посмотрела на меня, словно увидела привидение.
— Долохов? Зачем ты здесь? Я тебя вроде не приглашала...
А мой взор был устремлен на Твои прекрасные ножки, покрытые совсем еще свежими шрамами от порезов. Я понял, что Ты продолжаешь истязать Себя. Но зачем Ты это делаешь? Какую психологическую боль Ты пытаешься заглушить через физические страдания?