Ты отставила кальян, встала из-за столика и, поигрывая бедрами, вплотную приблизилась ко мне. Аромат Твоего женственного тела буквально вскружил мне голову. Сам не понимая зачем, я опустился перед Тобой на колени — как тогда, когда Ты ударила меня по лицу. Мои губы оказались на уровне Твоего животика, тоже покрытого шрамами — от ожогов, и мне захотелось обхватить Твои бедра руками и целовать, целовать, целовать Тебя в самых интимных местах. Ты, казалось, прочла мои мысли — совсем как Темный Лорд, и резрительно засмеялась:
— Как же вы, мужчины, все предсказуемы! — Твой издевательский тон просто убивал меня морально, я чувствовал себя совершенно раздавленным. — Я знаю, для чего ты пришел ко Мне: тебе ведь ЭТОГО от Меня надо, не правда ли? Ты узнал, что моего мужа и его брата нет дома, и ты здесь, потому что хочешь меня! Ведь хочешь, правда? — Ты внимательно посмотрела на меня Своими пронзительными глазами, зрачки которых напоминали два озера темной воды. — А ну отвечай! — И залепила мне пощечину. — Ты же так мечтал, как возьмешь Меня и утолишь свою мужскую похоть Моим телом...
— Да, моя Госпожа, да, моя Богиня... — шептал я пересохшими губами, готовясь к новому удару. Но вместо удара Ты сбросила на пол Свой халатик, а потом принялась буквально срывать с Себя черные трусики и лифчик, обнажая передо мной Своё изумительной красоты, но покрытое ранами и ожогами тело. Голова моя кружилась от вида Твоей истерзанной Красоты, я уже не контролировал себя и, обхватив дрожащими руками Твои роскошные бедра, я притянул Тебя к себе и принялся целовать ниже животика, лаская губами и дразня языком Твоё женское сокровище.
Ты застонала, но потом снова рассмеялась:
— Как ты смешон, Долохов, — хохотала Ты, слегка изгибаясь мне навстречу, — презренный раб, ничтожный, несостоявшийся, как мужчина, человечишко, недостойный ни жизни, ни смерти. Возьми это тело, насладись им, давай же, покажи, на что ты способен, продемонстрируй свою мужскую силу!
А я целовал и ласкал Тебя, пытаясь довести Тебя до оргазма. Ты стояла надо мной, закусив нижнюю губку и слегка прикрыв Свои глаза. Твое тело вздрагивало от моих прикосновений и наконец Ты закричала от удовольствия и... снова влепила мне оплеуху. Потом Ты сама велела мне встать в полный рост и разрешила поцеловать Твою роскошную грудь, тоже покрытую следами от уколов иглой. Я обхватил руками Твои ягодицы и, склонив голову, прильнул губами к Твоим белоснежным грудям и розовым сосочкам, слегка теребя каждый из них языком. А потом Ты снова оттолкнула меня от Себя, ударила ладошкой по моим щекам и скомандовала:
— На колени, животное, презренный пёс! Ты же и этого хочешь? Хочешь быть униженным?
— Да, моя Госпожа, — шептал я, опустив глаза и не смея даже взглянуть на Тебя.
Ты взяла в руки плеть и несклько раз ударила меня ею, после чего надела на меня кожаный ошейник и на цепи потащила к Своей кровати. Там Ты велела мне лечь на спину, приковала меня наручниками к спинке, после чего сама уселась на меня сверху, как наездница и я почувствовал своей возбужденной мужской плотью Твой внутренний жар и Твою влагу...
Это был самый необычный секс в моей жизни. Мы любили друг друга с какой-то неистовой страстью обреченных. Словно понимали, что другого раза у нас уже не будет. Время от времени Ты била плетью и унижала меня, но Твои удары и оскорбления были мне в радость.
Утром, когда я проснулся, мои руки были уже свободны, но Тебя рядом не было. Всё мое туловище ныло, но это была такая сладостная боль, какой я не испытывал никогда раньше. Моя одежда была разбросана где попало. Я встал и начал одеваться, когда Ты вошла, взглянула на меня, насмешливо улыбнулась и сообщила мне, что Родольфус и Рабастан ждут меня в гостиной. Твой голос был холодным и сухим, но я был благодарен Тебе за то наслаждение, которое Ты подарила мне. Первый и единственный раз. За завтраком мы обсудили план нападения на дом мракоборцев Долгопупсов, чей сын Невилл зачем-то понадобился Темному Лорду... Родольфус, казалось, даже и не догадывался, что этой ночью произошло в его доме. Или же ему было абсолютно всё равно, с кем спит его жена. А Рабастан был всецело занят поглощением пищи, наш разговор он не перебивал и только кивал время от времени в знак согласия.
Запись 13
Азкабан... Это страшное место, где нет ни жизни, ни смерти, а есть только тягостное, лишенное смысла существование. Его можно сравнить с холодной пещерой, в которой температура вполне достаточная, чтобы ты не умер, но не достаточная, чтобы ты жил. И дементоры. Нежити в черных балахонах с капюшонами, высасывающие из тебя всё светлое и теплое, разрывающие в клочья твою душу, оставляющие тебе лишь боль и отчаяние. Возможно, именно потому, что Ты не дала мне ничего другого, кроме душевной боли и всепоглощающей безнадежности, я сумел выжить и не свихнуться окончательно в этом проклятом месте.