Во время прогулки я случайно встретил Рабастана Лестрейнджа. Сейчас он стал очень похожим на своего брата Родольфуса: похудел, осунулся, глаза стали пустыми и безразличными ко всему — как у большинства здешних узников. Вначале он даже не узнал меня — видимо, результат общения с дементорами, а потом шепотом бросил фразу, что Ты тоже здесь — только в соседней башне, в женском отделении, на два яруса выше того уровня, где содержали меня и многих других мужчин. Я даже не знал, радоваться мне или нет этой нежданной новости. В последний раз я видел Тебя на суде над Пожирателями Смерти. Тогда, перед уходом из зала Визенгамота, Ты заявила, обращаясь к судье Барти Краучу-старшему, фразу, которая навсегда врезалась в мою память: «Темный Лорд вернется, Крауч! Можете запереть нас в Азкабане! Мы и там будем ждать его! Он освободит нас и осыплет милостями! Мы одни остались ему верны! Старались найти его!». Твои слова и Твой прекрасный образ хранили меня всё время заключения, как священный талисман. Ни дементорам, ни палачам Азкабана, ни насмехающимся над нами тюремщикам — предателям Крови! — не удалось сломить мою волю и подавить во мне желание встретиться с Тобой. В минуты отчаяния, когда сам зловонный воздух тюремной камеры, казалось, застывал и превращался в густой, колючий туман от присутствия дементоров за толстой стальной дверью, я становился на колени и молился Тебе, моя Госпожа и Богиня. И мне было всё равно — видит или слышит меня кто-либо, или нет.
А потом наступил День Свободы, когда Темный Лорд, возвращения которого все мы с нетерпением ждали, организовал наш побег из Азкабана. И я снова увидел Тебя — в полосатой тюремной робе, с растрепанными волосами, в которых появились седые локоны, но всё с такими же горящими фанатичным блеском глазами. Ты стояла в проеме взорванной тюремной стены и громогласно прославляла нашего Повелителя, как языческая Дева Валькирия своего Отца — Бога Одина перед вылетом на поле боя. А я издали любовался Тобой с полуразрушенной башни нашего, мужского яруса, шепча Твое имя: "Белла... Белла... Любовь моя...". О том, что произошло дальше, нет смысла рассказывать: о битве в Отделе тайн Министерства магии, о нашем повторном аресте и чудесном освобождении из Азкабана, о последней битве за Хогвартс, когда я навсегда потерял Тебя... — написано много статей и даже книг. И вот теперь я здесь, заперт в четырех стенах одиночной палаты психиатрического отделения клиники св. Мунго, как особо опасный пациент. Я постепенносхожу с ума, теряя остатки разума и памяти. Хроническая болезнь, уничтожающая меня, как личность — это результат воздействия на мой мозг заклинания, посланного в меня Флитвиком. И чтобы ничего не забыть, я начал вести этот Дневник.
Но я не один! Ты, моя любимая и желанная Госпожа, моя прекрасная, лучезарная Богиня, снова и снова приходишь ко мне в зловещем сиянии вечной Тьмы. Я общаюсь с Тобой, рассказываю обо всем, что узнал мельком из разговоров врачей и санитаров, о своих переживаниях, которые Тебе, к сожалению, безразличны. И снова, снова, снова, как тогда, в Азкабане, становлюсь на колени и молю Тебя об одном — о прощении за все обиды и огорчения, за всю боль и разочарование, которые Ты испытала по моей вине. Твоё пророчество, данное мне накануне последней битвы за Хогвартс, сбылось: я выжил, будучи не убит, а только оглушен школьным карликом-дирижером, но жизнь моя — без Тебя! — стала для меня в тягость. Я звал Смерть, как освободительницу, но ОНА всё не приходила и не приходила, обрекая меня на долгое, тягостное существование в этом закрытом заведении для магов-психопатов и дегенератов. И я перестал звать ЕЁ, Владычицу Вечной Ночи, но Твоё Имя я повторяю вновь и вновь, зная, что Ты меня сейчас видишь и слышишь из далеких сфер Своей Черной Вселенной...
Запись 14 (последняя)
Здравствуй, Любовь моя, Госпожа моя и Богиня!
Теперь я имею право написать эти слова. Потому что скоро мы встретимся в Вечности, где нет ни прошлого, ни будущего, а есть только Здесь и Сейчас.
Сегодня ко мне в палату приходила доктор Гермиона Уизли, мой лечащий врач. Не помню, рассказывал я Тебе или нет... Не важно. Можно и повторить. Так вот. Грязнокровка Грейнджер — та самая, из компании мальчишки Поттера, принимавшая участие в битве в Отделе тайн и в последнем сражении за Хогвартс, вышла замуж за рыжего балбеса Рона Уизли — сына Молли Пруэтт, Твоей убийцы. А Гарри женился на дочери этой старухи — Джинни Уизли. Я мельком видел их обоих в коридоре больницы, когда они приходили в гости к Гермионе. И Джинни, как я заметил, была беременна. Это значит, что у Поттеров будут потомки. А у нас с Тобой никогда не было и не могло быть ребенка! Может, оно и к лучшему: Ты ведь сама сказала мне, когда я навещал сестру в имении Твоего мужа, что ненавидишь детей. Мы — чистокровные волшебники — вымирающий вид. Мода на связи представителей древних родов с магглами и грязнокровками стала повсеместной. Еще несколько поколений — и таких, какими были мы, просто не станет... Ну да ладно. Мне теперь всё равно, что будет после нас. О чем это я? Видишь Сама, мозг мой почти деградировал, я забываю то, о чём начинал писать, перескакиваю с темы на тему, отвлекаюсь на малозначащие подробности и собственные бредни. Начну сначала, о главном. Сегодня ко мне в палату приходила доктор Гермиона Уизли, мой лечащий врач. Она, с непонятной мне грустью в глазах, сообщила, что болезнь моя прогрессирует, что шансов на исцеление не осталось и что скоро я умру. К ее удивлению, я обрадовался этой новости. Это значит, что Ты и Смерть услышали мои молитвы! И в скором времени я смогу увидеть Тебя — не в собственных призрачных видениях, а наяву, в Царстве Вечного Мрака. И я с нетерпением жду этого момента, когда Ты разрешишь мне снова припасть губами к Твоим прекрасным, белоснежным ножкам и прошептать одну лишь фразу: "Прости меня, моя Темная Леди!". До скорой встречи, Любовь моя, моя Госпожа и Богиня. Навеки Твой смиренный раб, Твой верный жрец и слуга Антонин Долохов