Ты вышла из-за стола, поклонилась Темному Лорду и коротко сказала:
— Я готова, Милорд.
Хозяин удовлетворенно кивнул и прошипел:
— Станцуй нам "Танец семи покрывал"!
Мужчины оживленно зашушукались, предвкушая приятное для их глаз зрелище, Малфой сладострастно облизнул губы, лицо Твоего мужа вытянулось от изумления, но он тут же взял себя в руки и рявкнул Тебе:
— Ты слышала приказ Лорда? Выполняй!
А Ты, моя прекрасная Богиня, всего лишь наградила своего супруга презрительной улыбкой, после чего снова поклонилась Темному Лорду и покорно ответила:
— Да, Милорд. И этот танец я посвящаю Вам! Надеюсь, он Вам понравится...
Заиграла музыка Рихарда Штрауса и Ты начала танцевать, как Соломея перед тетрархом Иродом, снимая с Себя одежду. Я смотрел за Твоими грациозными движениями, испытывая невероятное возбуждение (как и большинство наблюдавших за Тобой мужчин), когда Ты сняла с Себя сначала платье, а затем лифчик и трусики и осталась совершенно обнаженной.
Музыка стихла. Все ожидали реакции Лорда. Хозяин был доволен. Ему понравился Твой танец. Он несколько раз ударил в ладоши, в знак одобрения. И тогда уже зааплодировали все мы. А я не мог отвести от Тебя взор, любуясь твоим прекрасным, Божественным телом.
Ты подняла с пола свое платье и нижнее белье, чтобы надеть их, но Темный Лорд остановил Тебя. — Этого мало, — прошипел Хозяин; все взоры снова устремились на него. — Родольфус, пусть твоя жена порежет себя... — И швырнул Тебе серебряный нож.
Помню, всё мое естество тогда сжалось, как пружина, внутри меня всё похолодело. Я хотел умолить Темного Лорда отменить свой приказ, но он так взглянул на меня и буквально придавил зловещим взором своих красных глаз, что я спасовал. Никогда не прощу себе этого приступа малодушия и трусости! Лучше бы Хозяин тогда же, на месте, убил меня Авадой, чем мне пришлось увидеть то, что произошло потом...
— Да, Милорд, — снова ответила Ты и принялась наносить Себе порезы этим проклятым ножом. Родольфус молчал, опустив глаза, реакция Пожирателей Смерти была разной — от садистского интереса: "что будет дальше?", до безразличия. Я же сидел, как парализованный, не в силах пошевелиться и отвести от Тебя взгляд, и только мои кулаки судорожно сжимались, комкая салфетку и скатерть. А наш Повелитель, похоже, был доволен. Он ухмылялся своей безгубой, змеиной улыбкой.
— Милорд, прошу Вас, прекратите это... — прошептал я, видя, как из ран по Твоему белоснежному телу стекают струйки крови.
Хозяин рассвирепел. Я испортил ему такое развлечение!
— Молчи, Долохов, — его голос сейчас напоминал рычание разозлившегося хищника. — За каждое твое слово она будет наказана снова и снова! Родольфус! — обратился он к Твоему мужу. — Дай ей свою волшебную палочку и пусть твоя жена прижжет себе огнем кончики пальцев и соски грудей...
— Нет, Милорд! Не надо... Пожалуйста, не надо, — я вскочил из-за стола, но Темный Лорд гневно осадил меня и добавил: — А за то, что Долохов посмел мне перечить, она прикурит сигару и засунет ее себе в рот горящим концом. Люциус, — обратился он к Малфою, который наблюдал за этим жутким зрелищем с побледневшим, ничего не выражающим, как у статуи, лицом и плотно сжатыми губами, — брось Белле одну из своих кубинских сигар. Я знаю, что ты питаешь слабость к этим маггловским штучкам.
Малфой выполнил приказ Хозяина.
Ты взяла сигару, на конце волшебной палочки Родольфуса вспыхнул зеленоватый огонек, от которого Ты прикурила и сделала то, что велел Темный Лорд. А после этого принялась прижигать Себя.
Я захотел встать и выйти из-за стола, но Милорд властным движением остановил меня:
— Сиди и смотри внимательно, Долохов! Тебе это полезно...
И я подчинился. И смотрел. И не смел возражать Повелителю, который придумывал для Тебя всё новые и новые испытания, продлевая Твои мучения. В конце-концов он велел Тебе разрезать щипцами нижнюю губу, Ты и это исполнила. Кровь с разрезанной губки, предназначенной для страстных поцелуев, а не для этих садистских экспериментов, стекала Тебе на подбородок, а Ты продолжала улыбаться! И только глаза Твои выражали боль и печаль, но кто в них смотрел, кроме меня?
После всего Темный Лорд снова обратился к Твоему мужу:
— Родольфус! А теперь ты прояви свою власть над ней.
— Да, Милорд, — согнулся в поклоне Лестрейндж. — Всё, что прикажете.
— Возьми плеть и накажи её!
Ты безропотно встала на колени, а этот негодяй хлестал Тебя плетью по Твоему обнаженному, такому желанному и прекрасному, воистину Божественному телу. Ты терпела боль, сдерживая рвавшиеся наружу крики. Но и этого Темному Лорду показалось мало. Он велел заковать Тебя в кандалы и посадить на цепь в дальнем углу большого зала. Ты сидела там, окровавленная, обожженная и исполосованная плетью, но никто не видел Твоих слез. Я знал, что Ты разучилась плакать после того, как Твой отец Сигнус, которого Ты очень любила, покончил с собой прямо у Тебя на глазах. Ты сама рассказала мне об этом когда мы еще общались...