Запись 9
Темный Лорд сдержал свое слово: я и Родольфус были наказаны. Меня Хозяин спровадил в Северную Ирландию — расправляться с его противниками, а Твоего мужа — в Шотландию, где среди непролазных лесов и высоких гор он должен был разыскать отшельников-друидов — носителей древних Знаний, которые Повелитель хотел использовать в своей войне за Чистоту Крови. И я старался вовсю! Собрав зондеркоманду из самых отпетых головорезов из числа Пожирателей Смерти, я принялся устанавливать в британской части проклятого острова наш Новый Порядок. За несколько месяцев магическая часть Ольстера, отвергнувшая авторитет нашего Хозяина, превратилась в пепелища и развалины, наполненные изуродованными трупами полукровок и грязнокровок. Мы не щадили никого: это была моя месть генетически неполноценным уродам, носителям грязной маггловской крови и дурной наследственности за боль и страдания моей Госпожи и Богини, за каждую капельку Её священной Крови, пролитой членами Ордена Феникса во время стычки у поместья Лестрейнджей. Когда я пытал и убивал этих человекоподобных тварей, перед моими глазами вставала одна и та же картина: изувеченное и беспомощное тело моей возлюбленной, Беллатрисы Лестрейндж, урожденной Блэк, моей Темной Леди. Повелитель был доволен моим усердием, я же вовсе не старался перед ним выслужиться: мною двигала исключительно жажда мести и желание таким образом заглушить собственную боль.
Рождество в том году выдалось холодным и снежным. Ледяной ветер и мороз пронизывали насквозь не только тела, но и души. Темный Лорд разрешил мне и членам моей зондеркоманды Пожирателей Смерти вернуться в Англию. После возвращения в Лондон и доклада Хозяину о наших "подвигах", я испросил разрешения навестить сестру в имении Лестрейнджей: Анабель отпустили на краткосрочные каникулы из Хогвартса. Темный Лорд был доволен моей службой и дал такое разрешение. Особняк Лестрейнджей показался мне мрачнее обычного: даже снег, покрывавший его, был каким-то серым, словно пепел. Сестренка в пушистой шубке выбежала навстречу мне. Следом за ней, лениво и вразвалочку, вышел Рабастан Лестрейндж — невысокий, плотный и розовощекий человек, полная противоположность своему родному брату Родольфусу — худому и желчному, с вечно озлобленным взглядом. Я немного знал историю этой семейки: Рабастан был любимцем и родителей, и учителей в Хогвартсе, вокруг него всегда было полно друзей и приятелей; нелюдимый и хмурый Родольфус, наоборот, с раннего детства получал от всех только унижения и насмешки, что и определило его характер. После окончания школы магии Рабастан перебрался к дальним родственникам в Канаду, а Родольфус остался в Англии. Много лет братья не виделись и даже не переписывались. Но вот наш Хозяин решил, что Рабастану пора возвращаться, и тот безоговорочно подчинился. Темный Лорд поручил ему воспитывать и тренировать в искусстве боевой магии мою сестренку Анабаль, а на время отсутствия Родольфуса он стал еще и управляющим их имением.
Поздоровавшись, я спросил о Тебе. Анабель и Рабастан тут же смутились и стали грустными. Они поведали, что Ты практически не выходишь из Своей комнаты, целыми днями сидишь взаперти, словно в добровольном заточении и ни с кем не общаешься. Я поспешил в дом и, буквально ворвавшись внутрь, принялся колотить кулаками в дверь Твоих покоев. Ты долго не отвечала, я уже подумал о самом худшем, а когда Ты всё же открыла, я ужаснулся! Мне показалось, что это сама Смерть, костлявая и покрытая бледной кожей, смотрит на меня пустыми глазами.
Голосом, лишенным каких-либо эмоций, Ты промолвила:
— Что тебе нужно здесь? Я тебя не звала. Убирайся прочь вместе со своей сестрой! Надоели все! Понял?
И, не дав мне ответить, Ты захлопнула дверь.
Запись 10
Душераздирающий крик этой девочки-гриффиндорки, ровесницы моей сестры Анабель, до сих пор звенит в моих ушах, а ее перекошенное испугом личико часто является мне в моих дневных кошмарах. Со времен заключения в Азкабане я не вижу снов. Но у меня часто бывают видения. Люди, которых я знал или с которыми связаны какие-либо воспоминания, приходят ко мне, чтобы терзать мою больную душу. Точнее, то, что от нее осталось. Чаще всех приходишь Ты. Стена моей одиночной палаты как бы раздвигается и в кромешной пустоте вдруг загорается бледно-зеленый мертвый свет, из которого выходишь Ты, моя Госпожа и Богиня, моя Темная Леди, моя Белла... Я становлюсь перед Тобой на колени, словно языческий жрец перед изваянием Великой Матери, Вечной Женственности, а Ты смотришь на меня свысока, загадочно улыбаешься и молчишь. Я же шепчу всего одно лишь слово: "Прости", но Ты ничего не отвечаешь, а, значит, нет и никогда не будет мне прощения за то, что я погубил Твою жизнь.