— Вообще-то нет. Еще нет. Но я бы хотел увидеть этот плиту сам. Твои слова напомнили мне кое о чем.
Теперь настала очередь Мерла удивляться.
— Ты что, собираешься идти в лес?
Дейл улыбнулся.
— Поисковая группа же пойдет, разве нет?
Мерл наклонился и погладил Большого Стива.
— Я думаю, что прочесывать будут весь город. Ну, кроме домов.
Я снова попробовал разговорить Дейла.
— Что происходит? Плита как-то связана со всем этим?
Он пожал плечами.
— Как я и сказал, пока не знаю. Хочу кое-что проверить. А пока будь осторожен.
— Хорошо, — пообещал я, недоумевая, что же было у Дейла на уме. — Встретимся у Дома Пожарников.
7
После того как Мерл и Дейл ушли, мы с Большим Стивом спустились к аллее. Пожарные установили неоновые оранжевые заграждения, перекрыв ее с двух сторон. Это не только освободило территорию для собирающихся добровольцев, но и развеяло опасения по поводу невнимательных водителей. Теперь же пожарники сгрудились около буферов и отпугивали злоумышленников своим внушительным видом. Среди слонявшихся по площадке было много знакомых лиц — я то и дело кивал головой и с кем-нибудь здоровался. Один из репортеров узнал меня, спросил, можно ли взять интервью. Я попросил его отвалить. Улыбка появилась сама собой, стоило увидеть физиономию, которую скорчил журналюга. Большой Стив помахал хвостом. Он тоже решил, что это забавно.
Мы свернули направо, прошли несколько кварталов вверх по Форрест-авеню, а затем взяли левее и спустились еще ниже по другой узкой аллее. Еще пара вежливых кивков соседям, но никаких разговоров. Настроение и так было ни к черту, к тому же любой разговор скатился бы к обсуждению пропавших. Самое крупное происшествие в нашем городке с тех пор, как в прошлом году в Ираке был убит муж бывшей королевы выпускного бала Дениз Райзер. Они поженились сразу после школы. Браку было всего полгода. Впрочем, в пустыне он продержался на пять месяцев меньше и был убит повстанцами. Даром, что район, в котором разыгралась трагедия, если верить старой иракской легенде, когда-то представлял собой Эдемский сад.
Дом Шелли Карпентер находился по левую сторону аллеи, напротив железной дороги, и представлял собой небольшой домик на две семьи с грязной алюминиевой обшивкой и черной кровлей, отчаянно нуждающейся в ремонте. Ржавая сетка посреди двора делила его надвое, хотя с обеих сторон голой почвы и высохших сорняков было больше, чем зеленой травы. Кое-где виднелись выброшенные упаковки из-под гамбургеров и сигаретные окурки. Некоторые из голых пятен земли были завалены камнями и битым стеклом, отчего они выглядели совсем жалко. Но несмотря на удручающий внешний вид и безразличие хозяев к собственному газону, вклад Шелли в это место угадывался безошибочно. На ее стороне гостей встречали ярко раскрашенный садовый гном и глиняный олененок. Сплетенное из прутьев приветствие «Добро Пожаловать» висело на входной двери, а на коврике перед дверью было написано «Перед входом вытрите лапы». На одном из окон первого этажа была наклейка, на которой пожарных предупреждали, что внутри дома кошка. В то же время соседняя часть дома выглядела угнетающе безлико.
Большой Стив и я медленно подошли к половине дома, принадлежащей Шелли. Окна зашторены, на крыльце лежит кучка газет. Почтовый ящик переполнен рекламой: предложение новой кредитной карты, реклама новых окон, пачки всяческих купонов и бланки для ставок. Я отвернулся, почувствовав себя виноватым в том, что заглянул в чужую почту. Заметив желтый лист бумаги, прикрепленный ко входной двери прямо под приветственным знаком, я узнал уведомление о пропуске почтовой доставки. Получается, в последние три дня Шелли не забирала почту и газеты, даже пропустила посылку. Плохой знак.
Ее пустые мусорные баки стояли на обочине. Мусор вывозят по понедельникам. Уже наступила среда, а она всё еще не убрала их с дороги, что грозило небольшим штрафом и письменным выговором. Оставленные мусорные баки — еще один плохой знак. Они источали особый аромат, но за ним угадывался еще один запах.
Я открыл ворота. Ржавые петли заскрипели. Я вышел на тротуар и пошатнулся от ударившей в нос вони: терпкий, мускусный, напоминающий то ли сардины, то ли нашатырный спирт. Я узнал его. Так же пахло ранним утром в нашем дворе, когда Большой Стив вел себя странно, а еще раньше — в лощине, когда парень в костюме сатира мочился на себя и Шелли.
Животный запах. Не знаю, как еще его описать.
Я сделал было еще один шаг, но поводок натянулся и дернул меня назад. Большой Стив отказывался идти. Он упорно сидел на месте и натягивал поводок. Ошейник скользил по шее, угрожая задушить его.