ГЛАВА 13, о другой пользе, приносимой душе этой Ночью чувств.
1. Что касается несовершенств души, связанных с духовной скупостью, с коей она жаждала разных духовных вещей и никогда не была довольна ни одними, ни другими упражнениями, жадно желая удовольствия, которое от них получала, то сейчас, в этой сухой и темной Ночи, душа преображается, ибо не получает удовольствия и вкуса, как привыкла, а скорее обретает в них огорчение и трудности, и с такой холодностью совершает их, что может потерять из-за своего небрежения, как раньше теряла из-за чрезмерного рвения. Однако тем, кого Бог погружает в эту Ночь, Он обычно дает смирение и пыл (хотя и вместе с горечью), чтобы они делали то, что Бог велит им, только ради Него и отказались от многих вещей, не находя в них удовольствия.
2. Что касается духовного сластолюбия, столь же ясно видно, что через сухость и безвкусность чувства, которые душа обретает относительно вещей духовных, она освобождается от тех нечистот, которые мы здесь заметили, так как обычно они происходят от удовольствия, что от духа передается чувству.
3. Но несовершенства, от коих душа освобождается в этой Темной ночи относительно четвертого греха, то есть духовного обжорства, могут быть видны здесь, хотя они здесь не описаны, потому что бесчисленны; я не стану перечислять их, ибо хотел бы уже закончить рассказ об этой Ночи, чтобы перейти к другой, рассказ и наука о которой столь тяжелы. Чтобы понять бесчисленные блага, которые, кроме описанных, завоюет душа в этой Ночи относительно греха духовного обжорства, достаточно сказать, что душа освобождается от всех несовершенств, о коих здесь рассказано, и от множества других, намного более вредоносных и безобразных мерзостей (которые, как я сказал, здесь не описаны), в каковые впадали многие из тех, о ком нам известно по опыту, ибо они не преобразили свое желание этого духовного лакомства. Ибо в душе, которую Бог погружает в эту сухую и Темную ночь, похоть сдержана и желание обуздано таким образом, что она не может питать страсть ни к какому чувственному вкусу и удовольствию ни от чего горнего или дольнего; и это продолжается таким образом, что остается запечатлено в душе, преображенной и возобладавшей над похотью и желаниями — она теряет силу страстей и похоти, и удовольствие делается бесплодным; как иссякает молоко, если не выцеживать его из груди, так и желания души истощаются посредством духовного воздержания. Оно порождает в душе, кроме названных, превосходнейшую пользу, ибо, угасив желания и похоть, душа живет в духовном мире и спокойствии, ибо там, где не царят ни желания, ни похоть, нет и смятения, но только мир и утешение от Бога.
4. Отсюда происходит вторая польза, то есть обычное памятование Бога, со страхом и боязнью пойти вспять (как было сказано) по духовному пути; а это великая польза, и она не из меньших в этой сухости и очищении желания, ибо душа очищается и омывается от несовершенств, что прилеплялись к ней посредством желаний и пристрастий, которые, со своей стороны, притупляют и ослепляют душу.
5. Эта Ночь приносит душе и другую немалую пользу, состоящую в том, что душа упражняется во множестве добродетелей разом, как и в терпении и твердости духа, которые сильно закаляются в этой пустоте и сухости, ибо она страдает, не находя в духовных упражнениях ни утешения, ни удовольствия. Душа обучается Божественному милосердию, так как раньше ее привлекало и услаждало удовольствие, которое она получала от своих трудов, а теперь она побуждается только Богом. Душа обретает здесь также добродетель силы, потому что в этих трудностях и безвкусии, обретаемых ею в труде, она извлекает силу из слабости и становится сильной; и, наконец, все добродетели, как богословские, так и главные нравственные. Душа телесно и духовно обучается в этих лишениях.
6. Нужно знать, что в этой Ночи душа стяжает четыре вида пользы, о которых мы говорим: наслаждение миром, привычное памятование о Боге и попечение о Нем, очищение души и обучение добродетелям, которое мы заканчиваем описывать, как сказал Давид, ибо узнал это на опыте, пребывая в этой Ночи: «Моя душа отбросила утешения; я памятовал о Боге, обрел утешение, упражнялся, и изнемог дух мой» (Пс 77 (76): 3-4). И далее он говорит: «Я размышлял в ночи с сердцем моим, и упражнялся, выметал и очищал дух мой» (77 (76): 7), что нужно понимать как «очищал от всех пристрастий».
7. Что касается несовершенств, связанных с тремя другими духовными грехами, о которых мы здесь говорили, то есть с гневом, завистью и раздражением, то в этой сухости желания душа также очищается от них и приобретает добродетели, противоположные им, ибо, смягченная и смиренная этими сухостью, трудностями и другими искушениями, которыми в переменах этой Ночи Бог испытывает ее, душа становится кроткой по отношению к Богу, к самой себе и к ближнему, так что больше не гневается ни на саму себя, волнуясь из-за своих ошибок, ни на ближнего из-за чужих, а относительно Бога не чувствует уныния и не жалуется чрезмерно, ибо благо не даруется быстро.