Он подозвал официантку парой щелчков, как только увидит.
— В этот раз все серьезнее, — выдохнула Сэл, запуская пальцы в волосы. Ее короткая челка встала торчком. — Я не помню… даже не знаю, сколько времени прошло, а я забыла. Я очнулась в каком-то подвале, Суран, и там везде…
И ее прорвало. Захлебываясь словами, Сэл в мельчайших подробностях рассказала ему обо всем, что случилось, не скрывая своих переживаний. Это со стороны она всегда казалась непоколебимой каменной статуей, но на самом деле происходящее пугало ее до дрожи. Эмоции прорвались наружу, пробивались дрожью в руках и сбивающимися интонациями, и Сэл не могла себя остановить.
Пока Суран слушал, он успел сделать заказ, убрать свой плащ, несколько раз пересесть и снова вернуться к внимательному, мягкому рассматриванию Сэл из-под полуприкрытых век. Он всегда так слушал, сонный, расслабленно-спокойный — кажется, с таким выражением он мог бы слушать ее, даже лежа в кровати. Положил бы голову на подушку, подоткнул руку под холодную сторону и слушал бы с этой своей мягкой, теплой улыбкой, прикрыв глаза.
Он слушал и вспоминал, как начался его путь по поручению академского наставника. Ллеро Ллоран, тот, кто не дает поблажек, тот, кто выбирает только лучших, пригласил его в кабинет. Стены, обитые черной кожей, железные болты в мерцающем зачаровании, возмутительно мягкий диван, в котором можно было сидеть либо полностью расслабленным, либо на самом краю и крайне неудобно… образ внушал нервозность. Суран, разумеется, сидел на краешке тогда. Нервничал.
Ллеро Ллоран спросил его тогда, холодный голос звучал будто бы сразу у Сурана в голове, а казалось бы — простой шовилл; наверное, зачарование комнаты. Спросил, Суран помнил как сейчас: чем ты рассчитываешь быть, Соэрунил? В чем ты хочешь себя проявить, каким ты хочешь казаться другим? У тебя не так и много вариантов, Соэрунил, ты либо станешь никем, либо сделаешь себе имя — не с твоим характером. Так чем ты хочешь в итоге оказаться?
Суран лепетал тогда сущие глупости и совершенно точно напропалую лгал. И уж точно не мог он тогда сказать главе Совета Академии Леу, что он проявит себя в завидно постоянном натыкании на магнит для довольно редких проблем.
— Сэл… — его сонный голос прерывает ее на очередном витке истории, и он отводит руку от лица, чтобы накрыть ее. — Сэл. Ты не пробовала кидать монетки в копилку на каждый новый необычный случай?
Он не хотел смеяться над ней. Нет, он просто был искренне изумлен.
— Давай подумаем и структурируем все нормально. У тебя выпало из памяти несколько недель. Ты очнулась в крови среди трупов темных рашту. На что было похоже помещение?
Она нахмурилась. Да. Нужно собраться. Суран всегда знал, как привести ее в чувства.
Игнорируя взволнованный взгляд Шаэтум, она поджала губы и постаралась вспомнить.
— На подвал. Типичный подвал в старом форте. Еще со времен, когда вокруг Сееты были укрепления.
— А, из разрушенных? За которыми никто не смотрит?
— Да. Знаешь, лорд Сееты уже пятый год обещает снести их, но ничего не делает.
— Хорошо, — кивнул Суран. — Дальше. Сосредоточься.
Сэл потерла нос.
— Я… не знаю. Был такой сумбур. Шей? — даева вздрогнула, и Сэл коснулась ее руки. — А ты что-нибудь можешь сказать?
Суран перевел взгляд на даева. Нет, он не забыл о том, что Сэлейлин пришла с подругой, но ее подруга интересовала его сейчас гораздо меньше, и у него были на это причины.
Но, да, сейчас он изучал бледное лицо Шей, ее крупную для даева челюсть, черные волосы и упрямую линию губ. Ее лицо было ему незнакомо, ее имя — тем более, но лицо и имя — не единственное, по чему можно опознать кого-то. Существует множество мелких деталей, которые люди за собой не замечают, о которых даже не подозревают. Столько маленьких прекрасных подсказок.
Шаэтум все это время сидела ровно и прямо, будто проглотила клинок, дышала тихо, смотрела в стол. Не привлекала к себе внимания, напоминала королевского гвардейца на службе — ни одного движения. Ничего лишнего. Сэл вдруг осознала, что пялится. Да, Шей выглядела воительницей, но и принцессой. Как изваяние, принцесса с губами из стекла и голосом, высеченным сталью, с чертами, рожденные громом и битвой. Завораживающая.