А потом его тонкие губы растягиваются в улыбке.
— Интересно. Но, пожалуй, я не заинтересован в ваших дарах. Позвольте вернуть.
И тогда он бросил в ответ свой огонь, настоящий, жгущий, оставляющий следы на полу и скамьях. Огонь, от которого идет запах гари, огонь, от которого загораются алтари.
И от жреца, строгого и непоколебимого злого жреца, встретившего Сэл и других, не остается ничего, кроме осыпавшихся прахом костей.
Сэл вскрикнула и тут же захлопнула рот ладонью. Этого… этого не могло быть. Это невозможно! Нельзя, нельзя сжечь жреца Элиона, не в храме бога, это… этого не должно было случиться. Так попросту не бывает, не может быть, это противоречило всему, что она знала, однако…
Да кем был этот мужчина?..
Все, кроме Шей, — и Суран, и Сэл, и странный солуор — неотрывно смотрели на чужака внизу. Даева продолжала прижиматься к стене, испуганная настолько, что не могла заставить себя даже выглянуть, даже двинуться в сторону. Блеклые голубые глаза — широко распахнуты, а руки напряжены у пояса, там, где не было сегодня с собой ее оружия.
Суран смотрел на все случившееся настолько широко раскрытыми глазами, что казалось, на его белом лице распахнулись два огромных болотистых омута. Никогда при Сэлейлин он не был таким шокированным и таким непонимающим ранее.
— Да как это вообще…
— Упс, мне пора! — бросил тем временем солуор — и кинулся в сторону, вниз по лестнице. Что-то мелькнуло в его руке, что-то блестящее и яркое, и Суран немедленно спохватился, понимая.
— А ну стой!
Движение мимо окна немедленно привлекло внимание алого чужака. Он хохочет, снизу пашет жаром, но его совсем это не беспокоит.
— Я найду вас! Всех-до-од-но-го, как бы вы ни бежали! Поймаю, поймаю!
Суран дернул Сэл за собой, за руку, дернул и Шей, и в последний момент бросился на солуора, снося его с ног. Мир свернулся в трубочку — а потом все они выпали прямо в мерзко-теплую маслянистую воду городского канала.
Портал. У этого солуора был портал.
Суран немедленно получил кулаком в нос. Его отпихнуло, затылком он ударился о каменные ступени и пошел на дно. Шей немедленно нырнула за ним. Солуор рванул прочь по воде, уцепился за мост — и выпрыгнул наверх, исчезая за каменными перилами.
Шаэтум потребовались усилия, чтобы поднять линея со дна, и одна она не могла вытащить его наружу. Сэл, откашлявшись, поспешно нырнула следом, мысленно твердя себе, что сварит все возможные обеззараживающие отвары после.
Вместе с Шей она подцепила Сурана за локоть и оттолкнулась ногами. Для тонкого узкого линея он был слишком тяжелым, но у Шей хватило сил потянуть его вверх. Понимая, что не помогает, о мешает, Сэл сменила тактику и опустилась ниже, а затем толкнула Сурана вверх и поплыла следом. В мутной воде ничего не было видно, и она ориентировалась только на темное пятно сапог линея.
Они вынырнули на поверхность практически одновременно. Шей, собранная и сосредоточенная, оттащила Сурана к спуску в канал и с трудом вытащила на каменный уступ. Затем, не успела Сэл ни возразить, ни даже вылезти следом, ударила линея по груди, отчего тот резко сел.
Суран откашливался на ступеньках. Шей запустила пальцы в волосы и мелко раскачивалась взад-вперед, собравшись в комочек, чтобы никто не видел ее тела под мокрыми полупрозрачными тряпками. Сэл выжимала туфли.
Прекрасно. Вот они, мокрые, грязные, все было насмарку, потому что храм одного из Девяти не мог их защитить. Рашту — плевать на рашту. За ними шел тот, красный.
Шей дрожащими руками убрала с лица волосы. Она была еще бледнее обычного, мертвенная, дрожащая. Выхода нет, кричало ее выражение, выхода нет, как нам быть, куда пойти.
Суран, впрочем, не выглядел обеспокоенным. Выкашляв грязную воду, он сел и с мгновение молчал, приходя в сознание. Темная кровь струилась с его лба через бровь и по узкой скуле.
— Значит, энергетически вас выслеживают рашту, но физически — мужик с настоящими гончими хаоса, — сказал он, наконец, хрипло. А потом пристально взглянул на Сэлейлин, прямо ей в лицо. И когда заговорил, она вздрогнула — он никогда не говорил с ней так строго: — Ты знаешь, что это такое, Сэл, малышка?