Сэл хмыкнула.
— Надеюсь, он хотя бы был красивым. Тот, ради которого ты все бросила.
Был ли он красивым? Шей понимала, что не могла даже примерно вспомнить, что в нем было такого, чтобы потерять голову. Не его внешность, не его голос, не его движения. Его харизма. Его фанатичная преданность делу, его горящая жажда подтвердить свою правоту.
— Он был своеобразный. Из тех, на кого не смотришь, даже не рассматриваешь, но потом он начинает говорить, и ты не помнишь больше ничего. Умел переключать внимание, этот твой Суран немного похож на него. Знаешь, этим вот... мир вокруг горит, но вот он флиртует, и как-то важнее то, как бы не краснеть. Не обижайся, просто у тебя на лице все читается.
Вот теперь Сэлейлин искренне возмутилась.
— Чушь! Я краснею не поэтому. В смысле, не потому что он мне нравится или что-то в этом роде. Он просто нарушает мои границы, а для меня границы важны. Я не люблю повторять, Шей, но для тебя скажу еще раз: он мой друг. А как мужчина, он просто не в моем вкусе.
— И кто же в твоем вкусе?
Сэл помолчала с мгновение, глядя на даева. Бледная, с широкой челюстью и искусанными губами. Взгляд ее почти прозрачных глаз казался пронизывающим насквозь ледяными иголками.
— Те, для кого я не буду жертвой, нуждающейся в защите.
Шей удивленно приподняла брови.
— Никогда бы не подумала…
Снова звук открывающейся двери прервал разговор. Наверное, вновь это было к лучшему. Сэл не была уверена, к чему шел этот разговор.
Суран, не удосужившийся нормально завязать свой халат, плюхнулся на кровать, подвинув девушек в разные стороны. Его возмутительно хорошее расположение духа казалось чудовищно неуместным после всего, что случилось сегодня.
— Ладно, по существу. Я подозреваю, что умельца сбегать мы найдем. Я бы даже сказал, что сегодняшний парнишка нам подойдет, чтобы ускользнуть от вашего преследователя. Мне кажется, я знаю, кто он такой.
— Ты его узнал? — голос Шаэтум зазвучал заинтересованно, она оживилась, но только до момента, как Суран отрицательно покачал головой.
— Нет, но я расследовал одно дело не так давно. В прошлый раз, когда мы были в городе с Маканщ, то дело, о котором мы не могли сказать — это дело о контрабанде. Суть в том, что в Сеете работает одна крайне интересная группировка. В подполье их знают как Черных Тюльпанов, и славятся они как раз тем, что раскинули свои сети на весь мераденский юг. Они короли контрабанды, и у них точно есть какой-то мастер неотслеживаемых портальных камней. И чтобы странный парень имел такой камень и не был с ними связан? Я сильно сомневаюсь.
Сэл ощутила, как с души свалился камень. Она знала, знала, что у Сурана должен быть план.
— И такой камень позволит нам убегать от этого урода, пока мы не поймем, как с ним разобраться?
— Вроде того, — улыбнулся линей. — Но как добраться до Тюльпанов… это нужно обдумать. А еще нам надо выспаться. Возражения?
Возражений не было.
IX
Суран еще спал, когда Сэл открыла глаза. Когда он спит, совсем рядом, у него совершенно не мелькает на лице этого его ехидства, и проступают тщательно скрываемые мелочи — его возраст, слабые следы залеченных шрамов. Он лежит так близко, черные пряди закрывают половину лица, а воротник глупого халата съехал, открывая много кожи.
Хорошо, что Сэл проснулась первой, потому что у нее есть время проверить, насколько съехала ткань с нее.
Ее некрепко, но привычно обнимает со спины Шей. У нее какое-то естественное умение подкрасться и прижаться, как прижимаются к хозяевам слишком тактильные коты. Шей дышит Сэлейлин куда-то в плечо, беспокойно, слабо — совсем легко, проснется, стоит только шевельнуться.
Сэл выдохнула, стараясь не шевелиться. В таких условиях она еще не просыпалась. С другой стороны, в подобные переделки она тоже не попадала.
Вернулись воспоминания о случившемся в храме, по спине пробежал холодок. Она едва не дернулась, чтобы оглядеться, не стоит ли этот красный незнакомец над кроватью, дожидаясь момента, чтобы злорадно засмеяться.