— Не кажется, — спокойно ответила Сэлейлин, оборачиваясь к девушке и смело встречаясь с ней взглядом. — А точно знаю, именно это он постоянно и делает. Но красивым это позволено, так что пусть радуется.
— Не обязательно быть высоким линеем с лучезарной улыбкой, чтобы смотреться в лучах сееттанского солнца. Знаешь, я рада, что ты на него не ведешься, — Шей улыбнулась и ободряюще коснулась руки Сэл, — он тебя не заслуживает.
Опешив, Сэл даже не нашлась, что сказать. Отреагировать она не успела.
Суран, слушал он их или нет, обернулся к ним с этой своей привычной ясной улыбкой. Обернулся и протянул руку, приглашая.
— Идем, Сэл, малышка. У нас планы по твоему спасению, — что он не сказал, так это то, что у них нет времени. Что рашту могут вынырнуть в черте города в любой момент, и только различное восприятие времени мешало им отслеживать своих жертв с микроскопической точностью.
Суран изучал планарологию, конечно, но никогда не фокусировался на этой теме по-настоящему — никогда не казалось интересным. Да, они могли чувствовать отмеченных, насколько принято было думать, но это не значит, что они регистрировали точный момент выхода отмеченных из защищенных зон. И от одной попытки вспомнить все правила по которым —- в теории, в теории! — действовали рашту Берегов, у Сурана начинала разыгрываться форменная мигрень. Правда, вовсе не потому, что вспомнить было тяжело.
Просто в Академии накануне лекций по планарологии он пил как не в себя и просыпался с ужасного бодунища в самых разных местах. Голова, логично, всегда болела ужасно. А обезболивающие заклинания они учили двумя курсами позже.
— Обещаю, мы сегодня все уладим.
Они шли по раскаленным улицам, и сегодня привлекали гораздо больше внимания прохожих, чем вчера. Вчера они всего лишь чуть больше обычного отличались от стандартного сееттанского вида, сегодня же и правда выглядели так, будто костюмы у них сценические.
Талурея Тирвейн обнаружилась в тёмной часовне на самом краю города. Она — даева, об этом безошибочно говорила пастельная мягкость ее внешности, сочетание рыжих волос и невзрачно-зеленых глаз, общая нежность черт лица. О чем ее внешность не говорила, так это о возрасте — для даева она была уже далеко за порогом юности.
— Талурея! — Суран поприветствовал ее радостно, раскинув руки в стороны будто бы для объятий. Женщина не выразила энтузиазма: ее маленькая белая рука оказалась на его груди за мгновение до контакта, и жреца настойчиво надавила, отталкивая его от себя.
— Все еще не заинтересована, Суран.
— Обижаешь, я же по делу, ну, — он обиженно насупился. — Нам нужна помощь жреца. Сэлейлин нужна помощь жреца.
— Сэлейлин? — оживилась женщина, ее блеклые глаза распахнулись, — "Сэлейлин" как в "Сэлейлин Аттиль"? Что такой хорошей девочке делать в твоей аклански-богатой компании?
Шей поперхнулась, Сэл широко распахнула глаза. Такого она не ждала. Талурея только что непрозрачно намекнула, что Суран страдал от… своеобразных болезней.
Название всегда казалось Сэл неуместным. Акланна — богиня Красоты и Рождения, она даже к любви не имела прямого отношения, чтобы речь шла о, как говорили в мирах-осколках, «любовных болезнях». С другой стороны… возможно, акланские болезни имели отношение к тому, сколько в храмах богини всегда происходило внезапных массовых оргий.
Суран помрачнел не на шутку.
— Вранье и уже не смешно.
Сэл решила вмешаться и выступила вперед, кладя руки на плечи Талуреи.
— Хорошая девочка Сэлейлин вляпалась, тетя Тал.
Талурея горячая на прикосновении, как и должны быть горячими жрецы и жрицы Элиона. Ее кожа сухая и жаркая, волосы жёсткие, царапают как суховей; голос звучит сразу в голове, и неудивительно, что женщины вроде матери Сэл могли доверять ей свои тайны; Талурея Тирвейн звучала как настоящая служительница бога.
— Хорошей девочке Сэлейлин следует получше выбирать себе компанию, — говорит она бесстрастно-нейтрально, прежде чем отпустить Сэл и взглянуть на Шей. Рукопожатия жрица не предложила.
— Ты в отчаянии, — она сказала это Сэл, но смотрела на Шаэтум. Та ответила на взгляд, но не произнесла ни слова. — Ты очнулась расколотой на куски. Одной ночью, что завершила все остальные.