Несмотря на сжигающую влажную жару Сееты, Сэл ощутила холодок. Это страх, поняла она. Вот сейчас, именно сейчас должны были появиться рашту, появиться тот психопат, скрыться от которого нельзя, и тогда…
Мягкое касание Шей вернуло ее в реальность. Подняв взгляд, Сэлейлин увидела, как близко оказалась к ней даева, готовая поддержать и обнять, если потребуется. Сама не осознавая причины, Сэл ощутила, что краснеет.
За нее снова заплатил Суран. И Талурея Тирвейн, убирая деньги в кошелек на поясе простого платья, холодно закончила свою мысль:
— Не все имеет смысл такой, как нам кажется. Я запомню ваш визит, — попрощавшись церемониально, она удалилась внутрь, закрыв за собой дверь.
Талурея Тирвейн не была злой или негостеприимной. Возможно, она, как раз, была самой принимающей из жрецов Элиона, но даже при этом ее проскальзывающие нотки живости угасали, когда снова выходил на первый план вопрос ее жреческих знаний и умений. Кажется, она была встревожена тем, что услышала и увидела — или не увидела.
Линей задумчиво молчал, уперев руки в бока. Длинные пальцы отбивали какой-то нелогичный раздражающий ритм по твердой коже черного ремешка, пока он перебирал в голове то, что только что узнал. Шей выглядела встревоженной.
— Ты что-то понял. Не ври. Ты что-то знаешь.
Болотистые зеленые омуты сурановых глаз зафиксировались на ее лице. Он был бесстрастен, будто ничего и не происходило, вообще ничего, ровным счетом.
— Голословное заявление, — заметил он спустя паузу, — а вот и нет. Откуда мне знать?
— Ты врешь. Суран. Ты врешь.
— Моя дорогая Шей, милашка, эксперт по лжи вдруг из ниоткуда — нет, я не вру, потому что никто не может ничего знать с таким незначительным массивом данных на руках. Глупое предположение с твоей стороны. К тому же, я бы сказал, если бы знал, — он снова обернулся к Сэл, его улыбка лучезарная и теплая, как обычно, — ну что, давай-ка перепроверим все у культиста?
Культисты. Сэл поморщилась и потерла нос. В Мерадене верили в Девятку, пантеон, зародившийся в этом же мире. Культисты иных верований, мелких, пришлых, ни одному истинному мераденцу не нравились.
— Что, все-таки у тебя есть идеи? — хмыкнула она, скрещивая на груди руки.
Суран пожал плечами.
— У меня много догадок и нет догадок, Сэл, малышка. Ты… пойми, вот вся та сотня вариантов, которые я перебираю в голове, пока что ничего нам не дадут, даже если я начну их перечислять за мороженым. Нет, пока конкретики нет, я поберегу свои варианты. Все не так просто, мне кажется. Но — но давай-ка о важном.
Поскольку Талуреи больше здесь не было, он нагло уселся за ее уличный столик на единственный доступный стул и похлопал по колену, приглашая Сэлейлин присоединиться.
— Если я правильно понимаю наш расклад, давайте поговорим о реальном культисте Непризнанного.
Брови Сэл взмыли вверх. Она поняла бы какого-нибудь почитателя мелкого полузабытого божка, но Непризнанного? Непризнанные — не боги, эти непостижимые сущности не подчинялись никакой логике, и все, что они делали, по определению не могло быть предсказано. Связываться с Непризнанными слишком опасно, они всегда переиграют любого смертного, и…
… и у них не было выхода. Если боги не могли помочь против того безумца, то у Непризнанного должно хватить сил.
Сэл тяжело вздохнула и медленно выдохнула. Затем она кивнула, предлагая Сурану продолжить.
Он улыбнулся.
— Это не так-то просто, но есть места, где эти ребята могут ошиваться — черный рынок под городом или кладбище. Как найти, расскажу. Предлагаю разделиться заодно. Сэл, иди со мной. Шей справится одна.
— Что? Нет! — Шаэтум возмутилась, — я могу ее защитить не хуже тебя. И я не местная, чтобы отпускать меня одну шариться по какому-то кладбищу!
— Вот и пункт назначения выбрала себе, ты смотри, — не унывал Суран, — я тоже не местный. И я надежнее тебя.
Сэл устало провела рукой по лицу. Снова это, снова защита, беспокойство, переживания, словно она беспомощна и ни на что не способна. Да, она не воин, и ее не раз приходилось спасать, но до чего же осознание этого заставляло ее чувствовать себя… ничтожной. Жалкой.