И только потом она вспомнила, что у нее нет денег.
Желтые глаза Сэл смотрели на нее с той самой непоколебимой уверенностью, от которой хотелось спрятаться и извиниться. Она поджала тонкие губы и потерла нос, а затем резковато ответила:
— А что, попросить кого-нибудь забрать из моего дома твои вещи нельзя? Суран найдет нам кого-нибудь. Он все может.
Все может. Конечно. Шей вздохнула, и Сэлейлин нахмурилась, склоняя голову набок.
— Что, думаешь, это чревато проблемами?
Шей не спешила с ответом. Она не была уверена ни в чем, да и откуда взяться уверенности в такой ситуации? Они не знали, с чем имеют дело. Они не имели даже никакого представления, и слова Сурана о том, что по их следу могут идти «самые настоящие ищейки хаоса» ничем, совершенно, не помогали. Недостаточно знать, что где-то стоит стул, когда гораздо важнее понимать, можно ли на этот стул сесть и не развалится ли он.
— Честно? — Шей закусила губу, рассеянно осматривая сухие, полусколотые памятники на могилах. О половине здесь совсем не заботились. В Элеинне такое кладбище обязательно приказали бы привести в порядок; лорд Элират Эрвиндилл ненавидел, когда из его города делали что-то разваливающееся и неэстетичное. — Я думаю, что есть огромный риск того, что если кто-то заберет наши вещи из твоей квартиры, его запах смогут отследить до места встречи с нами. Но при этом…
Нет смысла бесконечно бежать от риска. Это как с дикими животными: попяться, побеги, и оно нападет и настигнет тебя. Осторожность — это хорошо, если не позволять загнать себя в угол.
— … при этом, не хочу умалять талантов или ума твоего друга из Академии, но рано или поздно наш преследователь нас так или иначе отыщет. Сеета — большой город, но не бесконечный. И лучше бы к этому времени знать, как нам быть и что делать.
Порыв горячего ветра взметнул короткие пастельно-голубые волосы Сэл, бросая на лицо единственную длинную прядь. Ей шла эта асимметрия, ей шел контраст песочно-золотистой кожи с мягким небесным оттенком волос.
— Тебе не нравится Суран, — это не вопрос. Это утверждение. — Почему?
О, она… не хотела, те хотела об этом говорить. Болезненная нерешительность, призрачно-незаметное сомнение проскользнуло на ее белом лице, и она на мгновение отвернулась, ища спасение от этого вопроса где-то в притворной попытке найти новое место. Но ничего нельзя построить на лжи, этот урок Шей усвоила даже слишком хорошо, и ей было страшно сворачивать на эту дорожку снова.
Ложь ведет только к разочарованию, даже если это ложь во спасение и даже если это ложь самому себе. Особенно если это ложь самому себе.
— Потому что он лжец.
Ее ответ рваный, короткий. Напоминает сорвавшийся выстрел с дрожащих рук, когда тетива против воли выскальзывает из слишком напряженных пальцев, сдирая кожу с самых кончиков. Но на то и был расчет. Если она не сказала бы сразу, она могла и вовсе не решиться на эту правду.
Потому что неприятное и плохое Шаэтум высказывать никогда не умела, даже если это значило сделать что-то в ущерб себе.
— Не… прости, Сэл, но это ведь так. Он лжец, по роду деятельности лжец. Не то чтобы это однозначно плохо — я не наивная, я понимаю прекрасно, что для некоторых… родов деятельности ложь более чем необходима. Но все, что происходит сейчас? Он утаивает что-то, придерживает карты, чтобы выложить их на стол в наиболее выгодный момент. Можешь сказать мне, что он делает это только ради твоего же блага, но вопрос, что он считает твоим благом. А еще лучше вопрос — что тебе предстоит пережить, пока он собирает лучшую руку.
Конечно, Шей не надеялась переубедить ее с парочки своих слов. В конце концов, Сурана Сэлейлин знала гораздо дольше, и верить ему, спасителю, герою, миссионеру Академии Леу, у нее гораздо больше оснований. Но Сэл — всего лишь девушка, не с самым большим жизненным опытом. Неважно, что полукровка, неважно, что всего лишь занимается травами. Конечно, вряд ли она хотела задумываться о том, насколько Суран на самом деле сомнительный тип.
— Прости… я не хотела влезать или обидеть. Я не в коем случае не хочу кричать ничего вроде «брось его, он плохой, верь только мне». Просто я встречала много лжецов, и очень-очень обаятельных. Я… очень сильно обожглась с таким вот обаятельным лжецом однажды.