Девушка схватила Сэл за руку и потащила за собой по каменным переходам.
За новым поворотом только холоднее, тяжелые ботинки незнакомки шлепали по застоявшимся темным лужам. Камень здесь скользкий, скользкие стены и проходы-арки, покрытые мхом и застарелой паутиной. Они остановились только на мгновение, пока девушка пыталась сориентироваться, и нырнули в один из проходов. И бежали, бежали, бежали, пока звуки боя за спиной не затихли, пока в легких не начало гореть, пока ноги не начали заплетаться. Пока не сменился грохот ботинок по камню на, теперь уже, шорох по сухой старой траве.
Они за городом. Далеко. И на горизонте блестит ночная Сеета.
Они бежали, казалось, целую ночь, будто нельзя было оставаться на открытой местности. Только в руинах старого сторожевого форта они смогли, наконец, перевести дух.
Девушка обессиленно опустилась на пол разбитого второго этажа, прямо за сколотыми серыми камнями. Ей не унять сбившееся дыхание. Сэл хотела бы помочь, дрожащими руками попыталась нашарить сумку с перевязями, но обнаружила, что у нее ничего нет. Только ее одежда, безнадежно разрушенная. Откололись фальшивые жемчужинки с пластины-корсета на груди, вырезы на бедрах темно-коричневых длинных шорт теперь не казались задуманными, шорты висели лоскутами. Порвались кожаные ленты от корсета, глупая декоративная имитация подтяжек.
Сэл попыталась встать, но упала, вздрогнув от боли. Пока они с незнакомкой бежали, она не осознавала, что подвернула лодыжку. Вот и носи так сапоги на платформе.
Содрав с левой руки порванный бежевый «рукав» от локтя до кольца на среднем пальце, Сэл отбросила его в сторону и обессиленно опустилась обратно на каменный пол. Ее тошнило, и она искренне не знала, как сможет идти дальше.
Что тут творилось?.. что вообще с ней произошло?
— Может… — тяжело выдохнула Сэлейлин, разглядывая девушку, — объяснишь, что вообще там такое было?..
Она, кажется, успела забыть, что здесь не одна. Подняла голову дерганым движением, выпустила вплетенные в волосы пальцы. У нее безумный растрепанный вид, пряди выбились из хвоста вьющихся черных волос. Бледная, черноволосая, с призрачно-светлыми глазами. Черты лица нежные, несмотря на печать боевого опыта. Даева.
Она растянула бледные губы в напряженной улыбке. У нее четко очерченная линия губ, растрескавшихся и искусанных, со следами крови.
— Ты не знаешь?..
Сэл хотела огрызнуться, но даже на это у нее не было сил.
— Откуда?..
— Значит, пропал мой шанс понять, во что я ввязалась. — Она рассмеялась, сипло и горько, и облизала пересохшие губы. У нее и самой шла кровь, только гораздо меньше. — Ты ранена? Как ты себя чувствуешь?
— Я еще не поняла, но точно не хорошо.
Снова этот горький смех. Девушка протянула ей руку, не двигаясь с места. Это рука, привыкшая к оружию, при касании ощущались наработанные мозоли.
— Шаэтум. Можешь звать меня Шей.
Поколебавшись, Сэл крепко пожала ее руку.
— Сэлейлин. Сэл.
— Приятно познакомиться, хотя хотелось бы при иных обстоятельствах.
Они молчали. Тишина ночи казалась оглушительной. Сэл снова вздохнула, морщась от боли на месте алых синяков. Будь проклята эта гриссия. Все полукровки больны, и болезненные, долго не проходящие алые пятна были не худшим билетом, который можно было вытянуть от смешения рас родителей, но сейчас Сэлейлин была готова обменять их на что-то вроде невосстанавливаемого плохого зрения или чего похуже.
— Ты… видела… хотя бы что-нибудь?
— Немного, — Шей только покачала головой, но было очевидно, что даже это движение сейчас причиняло ей дискомфорт. Все казалось тяжелым, свинцовым, словно. – Бойня. Кто-то дрался с… какими-то черными штуками, даже не разглядеть. Везде кровь, и…
— Чернота.
Шей молчала еще какое-то время, кажется, слишком погруженная в себя. Напряженные пальцы снова в волосах и дрожат, все тело в неудобной позе. Она вздрогнула только через пару мгновений, от крика ночной птицы.
— Нам нужно попытаться… поспать, поправиться. У меня, кажется, есть припарка, может, тебе поможет… может, у меня осталась, — у нее не просто сиплый голос; он сорванный, от криков, от напряжения. Пока она копалась в набедренном кошельке, несколько раз лихорадочно убирала мокрые пряди за ухо.