Обе девушки опешили и уставились на артефакт. Пожалуй, если приглядеться, можно было и правда найти сходство с той дешевой выпечкой из песочного теста, еще с повидлом посередине. Не просто сходство, диск… был… точь-в-точь как то печенье.
Итого, две одетые как из борделя девицы бродят между могил… говоря о мужчинах… с печеньем…
Глупость ситуации ударила Шей по голове словно обухом, и она сорвалась на странный нервный смех. Сэл взглянула на нее так, будто видит впервые, а потом… рассмеялась тоже.
И они смеялись под холодным взглядом незнакомки, как будто окончательно потеряли рассудок. А может, так оно и было.
Им даже удалось добиться от полукровки еще чуточку более живой реакции. Теперь ее бровь дрогнула даже заметнее. Зеленые глаза смотрели то на «печенье», то на красное лицо Сэл, будто бы она не знала, что прокомментировать первым.
— Ну так-то, конечно, ничего, если печенье хорошее… но это же дрянь.
— Это не печенье, — Шей потерла шею неловко. — Это немного другое, и… мы… тут…
— Слушайте, — перебила ее женщина, — не мое дело, конечно, но вы больно странно выглядите, правда, в этих нарядах. Если у вас тут игрища какие… то не лучшее место-то нашли, вот честно. Тут стража ходит и люди плачут.
— Нет, мы… — теперь краской стала заливаться уже сама Шей, и на ее болезненно-белой коже смущение распускалось лихорадочными пятнами, подсвечивая старые шрамы. — Почему сразу…
— Ну так «чего-нибудь к чаю» — достаточно известная фраза, а тут вы… с печеньем.
Сэл вспыхнула и замотала головой.
— Нет. нет! Чушь. Мы здесь не за этим. Мы вообще искали жреца. Но жрецы Девяти не могли нам помочь, а потому нам нужен был другой, и…
Она тараторила. Впервые эта сдержанная девушка тараторила и не знала, как ответить. Шей поняла, что это кажется ей очаровательным.
С каждым новым блоком информации, что Сэл давала незнакомке, та реагировала все более явно. В этот раз у неё дрогнули обе брови.
— Две в шутку одетые как актрисы из борделя девицы ищут жреца... Девять не могут помочь... что происходит? — она с мгновение смотрела на них очень, очень озадаченно. В таком свете трудно заметить, но радужка у неё двойная. Вокруг зелёного круга вьётся светло-жёлтый.
Незнакомка говорила с акцентом. Со слабым, но знакомым — такой акцент в куда менее выраженной степени был у Сурана. Они, кажется, были откуда-то из одного мира.
А потом незнакомка вдруг оживилась.
— Вы... в отчаянии, наверное, раз до такого цирка дошло. Да?
— Слабо сказано.
Они… сказали это хором. Шей и Сэл, как две дурочки, теперь начали повторять жруг за другом.
Девять богов, они сходили с ума.
— Давайте поговорим о вашем отчаянии, — только теперь незнакомка улыбнулась; ее темные губы растянулись в улыбке почти естественной, но все равно будто бы напряжённой. Словно эмоции и живая мимика давались ей с трудом. Причин могло быть много, но Шей прекрасно знала, что причина могла быть предельно прозаичной: у некоторых полукровок плохо работала мимика в принципе.
Незнакомка развернулась и направилась прочь по кладбищу, оставляя глубокие следы. Ее открытые руки тоже оказались изрисованы, будто кто-то окунул ладони в тёмную краску и оставил ей зловешие отпечатки на коже.
Шей все это казалось очень зловещим. Но, с другой стороны, ее всегда пробирал страх от культистов — от настоящих, фанатичных.
Бросив на Шаэтум короткий взгляд мутных желтых глаз, Сэлейлин поспешила за полукровкой.
— Мы Шей и Сэл, и нам…
— Представимся еще, — бросила та через плечо. Ее улыбка не предвещала ничего хорошего.
XIII
За кладбищем начинается теневая часть города, полузабытая, скрытая под высокой крепостной стеной. У самого края квартирки уже не в настроенных каменных домиках, а даже в помещениях под лестницами, ведущими на крепостные стены. Раньше это были помещения стражи, часть казарм, но Сеету никто не атаковал уже так давно, что история войн в Мерадене многими ощущалась чем-то бессмысленным даже для простого изучения в школе. Рудимент, лишняя шелуха.
В одной из каменных стен незнакомка вскрыла железную скрипучую дверь, толкнула плечом и предложила девушкам зайти. Внутри было темно, ни единого огонька, и света с плохо освещённой улицы не хватало, чтобы понять, куда их ведут.