Сэл вздохнула.
— Он помешался на своей полукровной матери. Я ощутила это в видении Тамири… он буквально сгорает от жажды то ли вылечить ее, то ли воскресить. Она была насквозь больной, гораздо хуже моего случая, и все эксперименты с планарами он проводил из-за нее. Еще и богом себя возомнил… или Утреаном. Знаешь, я думала, что даже с учетом того, что почти все миры Таллорила заселены созданными расами, о самих наших создателях давно уже никто не помнит. Нет, этот же постоянно вертит в голове, что будет создавать существ, как давно вымершая раса создала нас.
Суран фыркнул.
— Не он первый, не он последний. Что еще?
— Гончие — не его рук дело. Их отрыгнула какая-то планарная пасть в каком-то измерении… прости, Суран, я совсем в этом не разбираюсь.
Он открыл глаза и внимательно взглянул Сэл в лицо.
— Зато я понимаю. И это хорошие новости, Сэл, малышка, потому что это значит, что у него не бесконечное их число. Осталось придумать, как их убить.
Это… обнадеживало. Сэл ощутила прилив сил и поспешила закончить:
— И последнее: он думал о каком-то Легионе. Что это идея. Он будто бы часть какого-то Легиона, но действует один, и… я не слишком поняла.
— Ла-адно. Мои выводы, — он сел и легко хлопнул себя по бедрам, будто собрался куда-то идти. — Его имя странное, ненастоящее, наверное. Скорее всего. А вот Легион… это интересно. Легион — это же почти так же нереально, как и ищейки. А еще за разглашение информации о Легионе мне светит трибунал, но… — его рука сжала ее запястье чуть сильнее. Поднял на нее глаза, зеленые-зеленые, и пристально взглянул ей в лицо с уверенной мягкой улыбкой, — речь идет о твоей жизни, поэтому мне как-то плевать. Легион — ты слышала о нем раньше. Это тот самый Легион Хаоса. Это тот самый стереотип, Сэл. Да, они есть на самом деле.
Ее брови взмыли вверх. Да он бредил.
Легион Хаоса — пугалка для сторонников теорий заговоров. Страшные люди, управляющие всеми из-за теней из искренней любви к разрушению. Мотивов никто не знает, но они везде есть, все подстроили, все катастрофы из-за них, и сыр дорожает тоже по их вине.
Да, якобы они изучали мир за пределами реального из чистой тяги к познанию, и дергали за ниточки правительства разных стран в разных мирах именно для того, чтобы создавать для себя возможность изучать запрещенное и опасное, но…
Какой же бред.
— Это чушь, Суран. То есть… — она запнулась и, поморщившись, убрала прядку за ухо. — Я бы раньше просто в лицо тебе рассмеялась. Только вот после всего случившегося я даже не знаю, если ли вообще хоть что-то невозможное. Да и я доверяю тебе, так что… хорошо, допустим. Только мне страшно подумать, не потянет ли это за собой еще какие-то тайные откровения, теории заговоров и прочие ужасы.
Суран слегка пожал плечами и искренне признался:
— Не знаю, Сэл. Надеюсь, этого хватит. И вот, кстати, понимаешь теперь, почему я отмалчивался, когда Шей обвиняла меня, что я что-то знаю и скрываю? Вот я бы вам сказал тогда, "ну, знаете, девочки, я тут думаю, что это мог быть и Легион Хаоса" — как бы это выглядело без свидетельств? У меня была такая мысль, но я ее сам и отмел, потому что ну бред.
— Да, вместо этого ты насмерть убедил ее, что готовишь ужасный план и вообще сдашь нас на опыты. Я знаю, что ты никогда такого бы не сделал, но она-то тебя не знает. Она такая… потерянная, — Сэл вздохнула, вспоминая вечно встревоженную даева, ее искусанные губы, внимательные прозрачные глаза. — Одна и сторговала Тамири что-то, очень для себя дорогое. Может, ей вообще сейчас хуже всех.
— О?
Его короткий ответ — почти смешок. Улыбка у Сурана была широкой, ехидной — та самая его уверенная улыбка лжеца. Он взглянул на Сэл с заинтересованностью, граничащей с умилением, будто и правда не думал, что она может так считать.
— Почему ты думаешь, что ей хуже всех, Сэл? Вообще, кстати, хорошо, что мы наедине, — а вот теперь он выскользнул из ее рук и сел напротив, преступно сократив дистанцию. — Потому что я хоть спросить тебя могу без чужих ушей рядом. Один на один. Только ты и я. Никого лишнего.
Сэлейлин приподняла бровь. Ну, начиналось.