Суран покачал головой.
— Я серьезно. Знаю, она тебе нравится — еще бы, загадочная, эмпатичная, красивая. Смотрит на тебя так, будто это ты ее спасла, а не наоборот. Будто вокруг тебя мир крутится, а ты какая-то диковинка, одна на миллион. Только вот это все подозрительно. Что ты вообще о ней знаешь? Откуда она взялась там, где ты лежала? Это был форт, я же в курсе.
Теперь он взял ее за руки. Он близко и не отпустит, хотя Сэл немедленно постаралась выпутать руки.
— Не знаю, Суран. Не было времени на беседы о жизни, знаешь ли, за нами гнались планары и сумасшедший ученый. Хватит настраивать меня против нее, я устала от этого от вас обоих.
— Мне она сказала, что ее отряд наняли зачистить форт, а там оказались планары и какой-то сумасшедший, и перебили всех, кроме нее. Я понимаю, почему людям иногда нужно лгать, Сэл — но почему, ты думаешь, она так хорошо видит меня насквозь? Она тоже лгунья. Еще какая.
Он улыбнулся. А потом подался вперёд и быстро поцеловал Сэл в лоб.
— Не пытаюсь настроить против. Мало ли какие там мотивы. Но, пожалуйста, будь не такой доверчивой.
— В ту же секунду, как я перестану быть доверчивой, — сказала Сэл, потирая лоб, будто надеясь стереть след от его поцелуя. — Ты начнешь казаться подозрительным и скользким.
Суран очень, очень серьезно кивнул.
— А я и есть очень подозрительный и так-то скользкий тип. Да и не герой, мягко говоря, а совсем наоборот, с моим послужным списком. Но ты мой друг, Сэл, так уж сложилось. Так что я предпочитаю быть скользким в твоих интересах.
Он никогда не говорил ей, почему и когда они вдвоём стали друзьями. Да и зачем бы стал, неясно. Но тут он не врал. Ни ей, ни себе.
Ей не нравилось, как это звучит, и она встала. Здесь не было места, чтобы расхаживать из стороны в сторону, но она все же прошлась до двери и обратно.
— Я поняла тебя, Суран. Я…
Стук в дверь оборвал ее. Улыбка исчезла с полных губ Сурана, он вскочил с кровати и поправил рубашку и штаны. Какого он вообще нацепил штаны с такой низкой талией?
— Мое время с тобой ограничено. Но, клянусь, я приду снова, — поспешно сказал он. — Обещай мне подумать.
Она не хотела. Не хотела начинать это и находить больше поводов сомневаться в тех, кто рядом. У нее было слишком много проблем сейчас, чтобы постоянно думать о том, зачем Шей лгала, в чем, и что запланировал Суран на самом деле.
Но она просто выдохнула и сказала:
— Обещаю.
XVII
Некоторое время Сэлейлин просто ходила по маленькой келье кругами, потом спала. Когда она проснулась, на полу у двери ее ждала остывшая еда и большой стакан воды. Воду она выпила, но к скудной еде почти не притронулась, как ни старалась поесть — ее тошнило, верный признак выздоровления. Травы всегда оказывали на нее такой эффект.
Когда казалось, что наступило утро, пришел стражник в полной маске и закрытом плаще и потащил Сэлейлин за собой, ничего не объясняя. Будь она чуточку более нервной и параноидальной, подумала бы, что ее ведут на допрос, но на самом деле ей всего лишь дали вымыться. Времени едва хватило ополоснуться и кое-как смыть с себя первичную грязь, как стражник едва ли не силой потащил ее обратно. Дверь он захлопнул так громко, что Сэл вздрогнула.
Сэл ждала хоть каких-то перемен, хоть какого-то знака. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что с нетерпением ждет встречи с Аэнарой, и именно разговора с глазу на глаз. Суран наверняка думал, что Тюльпанов можно привлечь к делу как союзников — это была его работа, искать возможности. Сэл же не считала, что союзников держат взаперти. В конце концов, какой же это способ наладить контакт. Говорить им следовало бы лицом к лицу, вежливо, мило, чтобы можно было протянуть руку дружбы… и задушить Аэнару этой самой рукой.
Сэл устало выдохнула и упала на жесткую кровать. Нет, нет, это в ней говорит отцовская кровь. Пиллори-анш отличались жестокостью и дурным нравом, и меньше всего Сэл хотелось становиться похожей на отца. Она знала, что у нее не самый легкий характер, и была благодарна Сурану за то, что он спускал ей с рук ее резкие слова. Только Суран со своей подругой могли как следует напомнить ей, что у нее есть выбор. Остальные же привыкли сразу же ожидать от нее самого худшего. Наверное, только Шей и отнеслась к ней так хорошо сразу, без косых взглядов, без подозрений. Может, поэтому самой Сэл так нравилась ее компания? Из-за отсутствия осуждения? Из-за тепла, которого она почти никогда не получала?