Суран взял ее за руку и слегка сжал пальцы.
— Не переживай.
Она кивнула. Отчего-то ей и вправду стало легче.
Суран отпустил ее руку.
— Много, кстати, пришлось отдать за знания? Если нужно будет вызнать что-то еще, скажи, я могу заплатить — я-то единственный не вляпался по уши пока еще в это все. Не хочу, чтобы ты переплачивала за это. Хватит проблем для тебя.
Она пожала плечами.
— Я разменивалась мелочью. Ничего важного.
Суран вздохнул.
— Сейчас расскажу историю. Однажды, в самом начале моего обучения, я был на выезде с одним студентом с Разрушения, Леваром, и с моим тогдашним наставником Райнилой Арин. И мы наткнулись на аакрон — старый артефакт с данными, если без подробностей. Но аакрон что-то потребовал, и Левар согласился — там и сведения-то были вроде "где дверь". Сказал, по итогу будто ничего и не отняли. Отдал он бы тоже только то, что ненужное. Потом оказалось, он отдал память о беспризорниках, с которыми рос, не друзья — и не надо. Но без памяти о них не было почти ничего в его детстве, зато выросла уверенность, что он был один. Всю жизнь он был один, без друзей. И за несколько лет мы смотрели, как он замкнулся и потерял всех друзей, потому что думал, что раз он до Академии двадцать лет был один, то и потом тоже кто бы захотел с ним быть. А потом его какая-то девушка в свой мир увезла — он просто все бросил, уверенный, что не нужен.
Она поежилась. Отлично, он добился того, чтобы она начала задним числом переживать, не отдала ли слишком много, и как это теперь ее исказит.
— Не хватало мне грустных историй, так ты принес, — усмехнулась она горько и зачесала пальцами челку. — Ладно. У тебя же другой вопрос был, наверняка. Давай, колись.
Имя — не последнее, что ее беспокоило. Оставался еще факт того, что Алат’Аэн считал ее мертвой. Об этом Сэлейлин просто не готова была пока говорить.
Суран помедлил, будто бы раздумывая, спорить ему или нет, но в итоге сдался и сказал:
— Йахеанн. Вот о чем я хотел спросить — ты ничего не узнала из видений об этой Йахеанн?
Она снова пожала плечами. Эта тема уж явно была лучше, чем разговоры о том, что было у самой Сэл на душе.
— Смутно. Он будто влюблен в нее. Считает, что она его предала.
— То есть, что мы имеем, Сэл, — он задумчиво постучал большим пальцем по ремешку штанов. — Психопат испытывал чувства к некой Йахеанн, с которой работал вместе. Потом что-то случилось, и он стал считать ее предательницей. Он бегает за тобой и Шей и орет про Йахеанн.
— Псих? — Сэл приподняла бровь.
Суран вздохнул. Взял ее за щеки и наклонился так, что почти касался кончика ее носа своим.
— Хватит! Хватит игнорировать очевидное, да сколько можно, Сэлейлин!
Она оттолкнула его, но постаралась сделать это мягко.
— Сам хватит! Я понимаю, понимаю, к чему ты! Тебе не нравится Шаэтум, ты подозреваешь ее, я поняла! — она выдохнула, отчаянная. Ну почему ей не может симпатизировать кто-то хороший? Почему, если кто-то просто относится к ней хорошо, он должен был оказаться обманщиком или предателем или… — Просто… я так хотела верить, что она… не знаю, что я просто ей нравлюсь. А не сидеть и думать, что она дала мне размениваться с культисткой Нимму частями моей жизни, когда могла все сама рассказать. Почему?..
— Понятия не имею, — честно признался он, — но у лжецов всегда много оправданий. Я могу прижать ее в угол, если хочешь, только скажи. Все, что хочешь, только скажи.
Она покачала головой.
— Ты тоже лжец, Суран, и я помню, по твоим же рассказам, что ты обманывал и убивал ради своей цели. Но ты мой друг, едва ли не единственный, и я не хочу отказываться от тебя. И Шей… стала дорога мне, как ты когда-то, я просто не хочу… не могу…
Суран отстранился, но все же осторожно коснулся ее руки.
— Послушай меня. Да, ты притягиваешь лжецов — меня, Шаэтум. Но это еще не значит, что ты не дорога мне, или что Шей не привязалась к тебе тоже. Просто… пообещай мне, что эта история с Йахеанн так просто не осядет. Что вы поговорите.
Они должны были поговорить, Суран был прав. И пора было решиться, как именно пройдет этот разговор.
Но сперва нужно было выбраться из этой тюрьмы.