Наверное, здесь большую роль опять же сыграла её мать, что приводила Азраэль, как худшее, что может случиться с благородной дамой, если она пойдёт на поводу у своих желаний и пороков. Ибо пасть ниже Тёмной, что лобызается у всех на виду со всеми четырьмя своими “друзьями”, одновременно отдавая свои предпочтения и женщинам, неподобающе ведёт себя в высшем свете, приходя чуть ли не голой, чем добивается ревнивых сцен. Эмилия Голд могла привести ещё кучу примеров того, как её дочери ни в коем случае нельзя поступать, но Иса и сама не желала становиться центром столь рьяного внимания со стороны общества.
Что же касается столь близких “друзей” Азраэль, Иса не хотела вдаваться в подробности. У неё не было друзей. Она, конечно же, играла и общалась с другими детьми семей такого же положения как и у неё, но до дружеских отношений никогда не доходило. Скорее это были приятельства и знакомства, а не то, что сквозь года лишь крепчает и поддерживает в трудную минуту.
Азраэль большую часть времени читала, и книги с каждым днём становились всё толще. Иса как-то заглянула в одну и поняла, что Эль (так она попросила себя называть) читает на древней латыни. Удивлению не было предела. Конечно, королевская семья заботилась о том, чтобы их дети получили отличное образование, но Иса никогда не думала, что настолько углублённое и разностороннее. Латынь сама по себе была языком не столь популярным, а уж, что говорить о древней.
Они практически не разговаривали, за исключением бытовых вопросов и общения с Самсоном, пока Эль сама не завела разговор:
— Ты ночью храпишь.
— Что? — Иса даже сначала не поняла, к ней ли она обращается.
— Причём довольно громко, — продолжила Эль, улыбнувшись ей.
Иса позволила себе тихонько рассмеяться. Напряжение отступило, и теперь девушка уже не вздрагивала при каждом постороннем движении.
— Ты слишком концентрируешься, когда медитируешь, — сказала ей Эль, когда они возвращались с очередного занятия. Прошёл уже месяц, а Иса всё не могла заставить мысли отступить, позволить разуму отдохнуть от них и слушать лишь тело. — Ты медитируешь, чтобы медитировать, а нужно просто расслабиться, — продолжила она, слегка толкнув Ису.
Солнце опускалось за горизонт, сбавляя свой жар, но это также означало, что жужжащая живность тоже захочется выбраться из своих укрытий. Они шли по дорожке из мощёных камней, окружённой с двух сторон тропическими деревьями мангифер с свисающими с их веток спелыми и зреющими плодами, наполняя воздух приятным сладковатым ароматом.
Азраэль с первого занятия удалось войти в некий транс. Иса сначала думала, что девушка просто отлично умеет притворяться и сидеть неподвижно, но потом она послушала её сердце, что медленно и размеренно совершало от силы двадцать ударов в минуту.
— Я ничего не понимаю. Самсон всё объяснил вдоль и поперёк, я даже на мошек перестала обращать внимание, но продолжаю пребывать в этом измерении, — Иса от досады попыталась спародировать Самсона, который постоянно говорил обратится к миру внутри и выпустить его навстречу другим реальностям. В общем в понимании Исы говорил сущий бред. По её мнению прошло уже достаточно времени, чтобы начать решать проблему, а не учится дышать правильно. Срывов пока не случалось, но Иса списывала это на банальную удачу.
— В этом твоя ошибка. Ты думаешь о медитации, о том, как важно сконцентрироваться, о том, что у других получилось, а у тебя нет.
— И что ты предлагаешь? — Иса с недоверием посмотрела на неё.
Эль с хитрой улыбкой наклонилась к её уху и прошептала:
— Пошли всё на хер.
— Ха-ха, очень смешно, — Иса отстранилась и, насупившись, пошла впереди.
Между древних каменных плит пробивались пучки сочной зелёной травы. Девушка шла, опустив глаза и коря себя за бездарность.
Внезапно Иса врезалась во что-то твёрдое и тёплое. Она ожидала услышать позади себя звонкий смех Эль, от того, что она врезалась в дерево, но его не последовало. Она подняла глаза и увидела как раз одного из тех, кто смотрел на неё, как на аппетитный кусок мяса.
За проведённое здесь время, она уже успела понять, кто, какую позицию занимает. И тот, что стоял перед ней однозначно претендовал на роль негласного лидера учеников. Высокий кареглазый брюнет был оборотнем. Он всегда сидел за лучшим столом в столовой, окружённый своими приспешниками. На тренировочных площадках он оставался одним из последних, кто стоял после длительных и изнуряющих упражнений в жару. Иса старалась не обращать внимания ни на кого, пока шла к месту медитации, но с ним это было невозможно. Недобрый, пугающий, хищный взгляд был прикован к Исе, стоило ей появиться в его поле зрения. Ей было настолько погано и отвратительно от этого, что тошнота подступала к горлу.