Раны начали затягиваться, локон, разделившись на отдельные нити стежками сшивали плоть. Еще немного, всё затихло и от совсем недавно зияющих ран не осталось следа.
- Лена? – я увидела лицо подруги Лена улыбнулась и с её глаз скатилось несколько слезинок.
-Да, - ответила розоволосая ведьма, заливаясь слезами. А теперь как было предначертано, Елена надавила грудь.
Маша должна умереть.
-Нет! – закричал нечеловечески родной голос уходя под воду. Руки что было сил цеплялись за свитер, впиваясь когтями в держащие руки, - Нет! – донеслось из-под воды с последними пузырями воздуха. И стих.
Засвистел чайник. От неожиданности я вздрогнула, кажется целую вечность смотря на кафельную плитку.
- Тебе сахар положить? – спросила моя бабушка.
-Нет. –тряхнула головой. Я немного продрогла и казалось, что совсем недавно была в воде. Футболка была сухой.
- Тогда вон, варенье.
- Угу, спасибо.
- Ну что как погуляла?
За окном было светло, как после сильного дождя заливало солнце. Бабушка вытерла капли воды с чайника и поставила две чашки.
- Хорошо, - с губ сорвалась улыбка, - Ленку наконец увидела, весь вечер болтали.
Я потянулась и к чашке, заметив, что пальцы женственные, красивые, с ухоженной бархатистой кожей, чуть тронутые золотистым загаром. Я удивилась мои всегда корявые, с обстриженными ногтями под корень. А на одном из них ещё и сиял настоящий перстень с желтым камнем. Зуб даю натуральный! Залюбовалась.
Бабушка фыркнула, тоже его заметив, но промолчала.
Странно, не помню у себя такого. Не люблю я всякие украшения, да и нет их у меня, только деньги на ветер. А это прям понравилось.
Кто такая Лена? Внезапно нарисовался второй вопрос.
- Чай стынет. – бабуля подхватила свою кружку, с шумом отпив, как полагается.
Я немного покопошилась в памяти, припоминая что у нас во дворе не было Лен, да и из школьных подруг не наблюдалось… ах, да, Лена, вголове возникла картинка молодой девушки с широкой улыбкой, с лучиками исходящими от глаз и щеками поцелованные солнышком. Бабушка вновь отвернулась, занявшись посудой.
И Лена была далеко не угловатым подростком, с соседского подъезда. А уже вполне женщиной с лукавым взглядом и отличными буферами. Ещё рядом с ней нарисовались другие люди, встали за её плечами мужчина с длинным хвостиком волом - Саша Врунгилёв, всплыло имя, Ира, Серж Токарев нахальный тип, Ден, и я их всех знала! Тоже взрослые…
Я посдскочила, огляделась, слишком быстро работала память, менялись картинки, да дом бабушки, с которой мы прожили много времени, а потом, пришлось сменить дом, я жила у людей, я их видела раньше, мне было не хорошо с ними, так зачем же я ушла от сюда? Она умерла, от старости, гроб и цветы. Мне было так плохо… Я с мольбой перевела взгляд, да моя бабушка умерла, лежала, а я маленькая, так ревела.
Слишком много неправильного было в этой кухне, в окна бил слишком яркий свет, кусок оболомленной плитки перед раковиной, вода с тем же шумом падала в металлическую раковину, и она, слишком молода, такой Антонина Николаевна была на фото, вместе со мной, когда мне было года три.
В уши забила музыка, ресторан, мы веселись, пили, я сказала что хочу уйти, предо мной возникла крупная фигура мужчины, я упёрлась лбом в его грудь, «хорошо», - он сказал, протягивая руки и обнимая, мне было так тепло.
Малис.
Мой демон, всё стало ясно, маленькие куски разложились по своим местам. Кольцо, тот черноволосый мужчина одел мне его на палец, поцеловав. Мне не тринадцать, я выросла, тридцать, сумбурная жизнь что я вела встала, пронеслась как очумелая перед глазами, засмеялась,а на неё можно взглянуть теперь со стороны.
- Я умерла? – пляска остановилась. В душе почему-то ничего не дрогнуло. Тихо, как за окном в сильный ветер.
- Ещё нет. – бабушка отодвинула табуретку и присела рядом, на своё место, где обычно пьёт чай и ест. Засунула в губы сигарету прикурив. Я удивилась. – что думаешь я молодой не была, вечно бабкой ходила? И курила и по танцам ходила и с мужиками тискалась. Вспомнила? Теперь давай рассказывай.
- Они меня не спасли, - В момент я слала прежней, взрослой, что тут поделать. Я приложила ладонь к скатерти, почувствовав лёгкий холодок, даже неровности от трещинок на клеёнке, тут прорезь от ножа, крошки вечно збивались… – Я так хотела сюда вернуться, когда тебя не стало, хоть на один день, остаться одной жить здесь и никого не трогать. Но им была нужна квартира, деньги, тети Люды, Светы, а я стала кошкой, которую нельзя просто выбросить на помойку.