В конце ужина, прихлёбывая чай, кто-то из женщин служанок повязал мне на голову платок, свернув чалму, и подобрав волосы, и я стала такой же, как и другие работающие на него.
К слову, намывать посуду и кухню после, оставили мне, все разошлись, за редким исключением, проверяя запасы и делая какие пометки.
Краешком глаза я заметила, что Максим-Малис, сменив рабочий костюм, с довольной улыбочкой ушел. В голову закралась мысль, что к женщине. К глупой вертихвостке, с белокурыми волосами, в откровенном мини. Может это будет свидание на одну ночь. Он даже не будет знать её имени. Или у него есть постоянная дама сердца? Любительница лёгких деньжат растворилась, а на её месте встала другая, статная, утонченная, как гранённый изумруд. Иностранка с каштановыми волосами, собранными в низкий узел, в дорогом бархатном платье, в изумительным колье, писательница или ведущий специалист, сколотившая отличную карьеру. Стало неимоверно тоскливо. Дура, я дала мысленный подзатыльник, который мало сработал.
Грязная тарелка в одной руке и губкой в другой, жалкое зрелище. Мыть посуду за слугами, многие бы посмеялись, мечтавшие лицезреть меня именно за такой работой.
В свою опочивальню я попала в начале одиннадцатого, искупалась и сразу без сил упала в кровать, зарывшись головой в подушку, и не способная на какие-либо другие телодвижения и даже мысли.
Треск будильника, кем-то услужливо оставленный рядом с кроватью, я подскочила, мечась в постели, не понимая, что происходит. Семь утра. Я нажала на отбой, упав обратно. Выругавшись. Чёрт, нельзя так пугать, в такую-то рань. Некоторое время спустя, продрав глаза, и поднявшись, я обнаружила два увесистых пакета, перекинув ноги на пол, и подошла ближе, сверху обнаружился мой список. С обратной стороны он был переведён на арабские закорючки, наверное, собственноручно Малисом и дополненный. Я извлекла помимо заказанных штанов и джинс, баночек с шампунями и кремами, несколько платьев и платков.
Завтракая бутербродом, я, к ужасу, вспомнила, что к домашнему заданию по арабскому, так и не притронулась, напрочь забыв о нём. Да тетрадки оставив в кабинете, балда! Сейчас бы Лин хорошо помог, вытащив из памяти вчерашний урок, но увы.
Он искоса заметил как промелькнула фигура в синем, махнув подолом и скрылась. Змея. Маша. Малис с превеликим удовольствием сдавил бы ей шею чтобы услышать последние стоны.
Жадные, её ротик широко бы открывался, глотая воздух. Он смотрел, как умоляли её глаза...
- Сабнак. – Малис выругался. С пребольшим удовольствием он бы засунул в её ротик свой язык и заставил извиваться от похоти. Она была в его доме, и лежала в кровати, он мог её взять, насытиться и придушить.
-Готова? Пошли. – Заявился Малис, крикнув с порога.
Иду, иду, я запихала остатки хлеба в рот, на ходу залив кофе.
Кажется, босс чем-то недовольный, по пути прикрикнув на работягу, и ступая громкими шагами по полу, будто хотел за что-то наказать пол. Я поторопилась за ним, почти бегом.
В гараже Малис громко хлопнул автомобильной дверцей, а я тихонько, залезла боясь издать лишнего шума и ещё сильней разозлить его. Блин, ещё очкарик наябедничает…
- Что ты вытворила!? – Внезапно проревело черное пятно, сидевшее рядом.
Вот от куда узнал? На лице что ли написано?
- Домашнее забыла сделать. – Я вжала голову и наморщила носик. Ну сейчас разорётся.
- Учитель не за красивые глазки тебя учит!
Купил бы на том базаре, ещё и песням бы учил, - огрызнулась в мыслях.
- На кухне до ночи тёрла, - осмелилась посмотреть ему в глаза, и тихо пробубнить, - пока кто-то развлекаться ходил.
- Могу отвезти обратно. Только не в то «прекрасное» место, а куда попроще, для простого люда.
Я отвернулась, борясь с внезапно подступившими слезами, и затрусившимися руками - не заслужила я с утра такого обращения. Удовлетворённые мужчины так не грызутся, видимо кто –то вечером потерпел фиаско. В сто двадцать то лет.
Началось занятие, Алим, конечно огорчился, что я не выполнила домашнее задание, но к собственному удивлению, я запомнила многие буквы, их название, звучание, как пишутся в словах и многое чего другое, удостоившись похвалы, и мы продолжили дальше.
Обед принёс мужчина, высокий, лет сорока семи, с чёрной короткой бородой и не добрым взглядом. Малис соизволил пояснить, что это Мухаб, и он непосредственно будет за мной приглядывать в его отсутствие. Господин директор занялся своими делами, совершенно игнорируя моё присутствие, а вечером мы отчалили домой, в полной тишине и презрении. Затем он отдыхать, а я на кухню.
3