Он не отпускал, демоническое сердце застучало громче, в глазах мелькнули знакомые огни, разгорающиеся всё сильнее. Я оторвалась от губ Малиса, чтобы крепче взять и осыпать лицо поцелуями, шею, скулы, виски, я так соскучилась, так жаждала, всё на свете отдам. Он наконец обнял, прижал, и я почувствовала, как ступни оторвались о пола. Меня развернули, поставили рядом со столом. Пиджак был сброшен с плеч, вытащена из брюк рубашка. С пуговичками он повозился и глазам предстала прекрасная картина обнаженного торса, а через мгновение проявился узор, становясь рельефным. Я застонала, отдавшись чувствам, почему не позволял видеть его раньше? Какой же он красивый! Мои губы прошлись по ключицам, груди, вожделенно целуя драконью кожу, облизывая. Зачем он это скрывал? Мозги точно превратились в желе, я сомкнула зубки на его коже, тут же зализав, и услышав изнемогающий рык.
-М-маша-а-а, – прорычал зверь, стиснув сильнее ладони на талии. Да, те самые янтарные глаза, в густой поволоке желания.
Я задохнулась, моё имя, настоящее, любовь со мной, не ища воспоминаний. Малис поднял ладонь и узел на моей рубашки распался, ряд пуговичек, соединяющий половины сарафана, он провёл в низ, и они как по команде вылезли из петель. Демон потянул за тонкие плечики, и я осталась обнаженной, в одних трусиках.
-Малис… - я вжалась, укрываясь за ним как за стеной, придавила лоб к груди, трепещущая, покорная, сдавшаяся на его милость.
Рукой с острыми когтями он поднял лицо, крепко обхватил шею, так, что с трудом хватало кислорода. Я не сопротивлялась, если вздумал удушить, то по праву. Он притянул, жадно открыв рот и накрыл жадным поцелуем, запустив свой язык. Кажется, я кончу только от этого.
Одним молниеносным движением, мои трусики были разодраны и выброшены, он посадил на край стола, подхватил ножку под коленкой подняв и пронзительным толчком вонзил своё орудие. По телу прокатилась сладкая волна, сначала с болью, потом тягучей розовой патокой разлилось до кончиков волос.
Он делал это грубо, неистово, так что удовольствие околяло болью, огнём и пальцы неистово вжимались в мужское плечо. Но я терпела, стиснув челюсти, раз так ему хотелось. Потом всё закончилось, Малис отдышался и отошел, заправляясь. А я соскользнула со стола подобрав сарафан.
Противное ощущение подкатило к горлу, так трахают шлюх. Получают что нужно и отворачиваются спиной.
- В документах хорошо разбираешься? – Демон выровнял дыхание застегнул последние пуговицы, став прежним.
Я неловко спряталась под сарафаном. Стыдливо отвернувшись, закусив до крови губу, застёгивая пуговицы.
-Да. – Выдохнула, не то, что хотелось услышать, надеясь, на малость теплоты в голосе.
-Здесь документооборот одному небольшому объекту, - он протянул неприметную папку взяв со стола, - здесь ошибка, найди.
- Угу. – Я протянула руку, проверка умений? Открыла, погрузившись в изучение. Малис уже отвернулся к рабочему столу. Никаких поцелуев, но всё же это был шаг к примирению, глупое сердце затрепетало. Я знаю, в его душе осталась любовь.
На обратной дороге, я осторожно дотянулась до него пальцами, сжав ладонь как самое бесценное. Он не возразил, не оттолкнул, и я придвинулась, опустив голову на плечо.
Дома, закатив рукава и повязав фартук, напевая русскую песенку, принялась за работу, всё закрутилось прежнем чередом, только намного легче и приятней.
Рядом присоединилась Бадия, взявшись за нарезку и пробуя подпевать иностранным словам. Она заведовала здесь всем, не только кухней, но и давала нагоняи горничным, проверяла их работу, устраивала званные ужины, была мастаком на все дела, в курсе абсолютно всех дел, творившихся в доме, частенько душа в душу щебетала с выходцем из преисподней.
Что нам стоит дом построить? Что нам стоит накормить десяток слуг? Я заметила, как Бадия засветилась бордовым – гордость. Вот он мой дар, он со мной, и я засветилась, впервые чувствуя себя здесь хорошо, дома. К нам не смело, и удивлённо осмелились присоединиться и другие девушки, стараясь подпевать, я услышала тоненькие голоса на заднем фоне, и подтанцовывать. А они засияли несмелым желтым, чуть оранжевым, розовым светом, все эти цвета были радостью, счастьем. И мои руки наполнились лёгким желтым свечением.