— София, — дышать уже стало легче, а спина почти прошла. Удобно жить с живучим организмом, фиг убьёшь.
— О, ты новенькая? Кирилл про тебя говорил. Ну или точнее, он говорил об этом всем, кого вообще встречал на ходу, — усмехнулась Марьяна.
— Хм, а ты кем для него являешься?
— Просто одноклассница, не более, так что не беспокойся, — отмахнулась она. Кажется, Марьяна подумала, что я в него влюбилась, пусть это совсем не так.
— Получается, в какой ты класс ходишь? — я посчитала, что это нужно спросить. Натаниэль так и не сказала букву своего класса.
— Девятый «Б», а что?
— Просто интересно, — пожала плечами я.
— Ой, может, выйдем? — предложила Марьяна. — Здесь слишком шумно, я почти тебя не слышу.
Я была с ней согласна, а потому мы в считанные секунды покинули спортивный зал, выходя в пустой коридор.
— Как тебе вообще школа?
— Супер, меня позвали на эту вечеринку одноклассницы, поэтому, думаю, что мой класс не будет слишком досаждать мне. По крайней мере, я очень на это надеюсь.
— Ты чего? — удивилась Марьяна, хотя я не понимала, почему. — У нас в школе мало кто кого пытается подставить. Да, тебя могут обсуждать, но довольно редко в плохом ключе. Иначе бы я с тобой не говорила сейчас. Мы почти не знакомы, но ты уже мне нравишься.
— Спасибо, — я не знала, что еще можно ответить на такое признание. — Но мне Натаниэль говорил, что здесь много токсичных людей.
— Хм, это на него не похоже, — нахмурилась Марьяна. — Он редко говорит что-то плохое про нашу школу и обучающихся здесь. Либо ты ему сильно не понравилась, либо наоборот.
— Что наоборот? — не поняла я. Марьяна говорила для меня на очень странном языке, а поэтому я никак не могла догадаться, о чем она.
Но ответить она мне так и не смогла — ее кто-то позвал, и Марьяне пришлось отойти. А я оставалась в коридоре одна. Через пару секунд я услышала чей-то голос, походящий на крик. Мне стало интересно, поэтому я быстро последовала туда, откуда доносилась ругань. Потом я дошла до поворота и поняла, что голос мне очень знаком. А потом незаметно выглянула из-за угла и увидела… Натаниэля? Он с кем-то ругался по телефону и был настолько зол, что через минуту криков сбросил вызов и даже кинул мобильный. Я впервые видела, чтобы он был таким, пусть и знаю всего полтора дня.
Натаниэль подошел к окну и ударил руку о подоконник, а потом просто замер, глядя на улицу. Мне даже стало его жаль, а потому я решила выйти из своего укрытия и подойти спросить, все ли у него в порядке (конечно нет!). Вот только я случайно слишком резко топнула, а потому мой стук каблуков раздался слишком громко, чтобы он это услышал. Натаниэль мгновенно развернулся, а потом со злостью посмотрел на меня.
— Что?! — прикрикнул он. — Чего тебе?!
— Я… — сейчас я даже не нашла слов, чтобы что-то сказать или съязвить, как обычно в его присутствии. Он смотрел так, будто в любой момент может сорваться и… Страшно было думать, что будет после этого «и».
— Убирайся прочь, никчемная! Тебя только тут не хватало, — продолжал наезжать он, а потом его пыл слегка остыл, но я уже сделала поворот на все сто восемьдесят градусов и пошла к себе в комнату. Больно мне нужно налаживать отношения с этим имбицилом. Он даже секунды моего внимания не стоит. А потом я почувствовала, что что-то щекочет мою щеку и дотронулась рукой до этого места. Слеза…
Глава 3
На следующий день, когда я вновь пересеклась с Кириллом, он уже был как обычно в компании Натаниэля.
— Привет, — я улыбнулась, даже не обращая внимания на Ната.
— О, рад встрече, — Кирилл приобнял меня за плечи. — Как прошла вечеринка вчера?
— Я там почти не была, слишком скучно было, да и настроение не для танцев, — я до сих пор избегала взгляда Натаниэля, да и он тоже не собирался удостоить меня своим вниманием.
Вчера я рано легла, слез почти не было, но теперь каждый раз, когда я вспоминала о вчерашней ночи, в голову вбивались слова: «Никчемная, Убирайся отсюда». И пусть я недолюбливала Натаниэля с самого начала, но это слишком задело меня.
В детстве у меня были ужасные отношения с родителями. Они постоянно хотели идеального ребёнка, даже отдали меня в руки репетиторов уже в пять лет, ожидая непонятного чуда. Конечно же, я была не вундеркиндом, поэтому особых результатов не приносила, а из-за этого мама часто кричала на меня, называла никчёмной, не способной и вообще посмешищем семьи.
Потом я стала играть по своим правилам и постоянно гадить в школе, на улице, дома, где только возникала возможность, чтобы родители знали, чего добились. Поэтому мы так часто переезжали. Поэтому у нас были частые ссоры. Сейчас мы редко разговариваем, они уже не называют меня такой ужасной, потому что я действительно стала такой и если бы услышала из их уст что-то такое, то сбежала бы и больше никогда не вернулась обратно.