Мирия стояла на лестнице в одной рубашке, в той самой, что подарил мне шаман. Понятно, нагота не для этого мира. А иной одежды у нее нет. Я поднялся и подошел к столу, набрал подогретый суп в тарелку и взял чай. Пошел к лестнице. Девушки там уже не было. На втором этаже в кровати по самые глаза в одеяле лежала моя жена. И смех и грех. Какая она мне нахрен жена? Ну, какая есть. Мне с этим жить. Я поставил горячую еду на стул и взял пустую посуду. Сделал шаг, остановился. Наклонился и взял ночной горшок. Вот вообще не знал, что он тут есть.
Брат Рон времени зря не терял, нашел кулек с конфетами и смаковал чай со сладостями. Я вновь сел за стол и продолжил трапезу.
– Как ваши дела? Исчадия ада? Маленьких демонов пока не планируете? – Я от избытка эмоций даже чай с яичницей пропустил через носоглотку, зло посмотрел на монаха. – Ну, я так просто спросил. Ладно, что-то я засиделся. Пойду нести добро и свет людям.
– Иди, неси им свой бред и заблуждения, – сказал я и проводил монаха за дверь. Вздохнул и повернулся. Мирия стояла у лестницы. – Голодная? Или умыться? – спросил я.
– Умыться, – тихо ответила она.
– Сейчас, за водой схожу. – Я подхватил два ведра, что ожидали моей прогулки, и вышел из дома.
У колодца никого не было. Монах мне все расписание по миру пустил. Набрав воды, я присел на краю каменного кольца и посмотрел на небо. Тишина и красота. И что я жалуюсь каждое утро? Когда я вернулся и наполнил свои тазы водой, один из них отнес на печь, что огню зря пропадать? На подоконник сел Борис и посмотрел на меня удивленным взглядом.
– Что? Ты где вчера пропадал? У меня, между прочим, свадьба была. – Ворон перелетел на стол и схватил с тарелки остатки яиц. – Скотина неблагодарная.
– Мир-р-рия хор-р-рошая! – удивил меня ворон. – Ты мне не нр-р-равишься! – а вот это как раз норма.
– И тебе с этим жить. Когда ты с ней снюхаться успел?
– Ночь темна, – повторно удивил меня Борис.
– Значит, ночью? И чем же она тебе так понравилась?
– Бор-р-рис посланник.
– Я тебя ща пошлю! Ты или говори нормально, или больше на кухню не попадешь.
– Ты мне не нр-р-равишься!
Я плюнул на тупую птицу и вернулся к своим баранам. Таз с водой разогрелся, вода стала парить. Намотав на руки два полотенца, я перенес таз в ванную. Поднялся наверх и замер в дверях. Мирия складывала и сортировала мои немногочисленные вещи. Грязное на пол, чистое на кровать. Кровать, кстати, была заправлена. Хозяйка в доме появилась.
– Я воду подогрел, можешь помыться, – сказал я. Девушка повернулась и аккуратно кивнула, словно боялась этого действия. – Вот и славно. Я в город, а ты не скучай. Суп на печи доешь сегодня, а то пропадет.
Я повернулся и спустился вниз. Оделся по форме и прихватил косу, чего мне скрывать. Надо по рынку пройтись. Приезд епископа не смог перебороть предпринимательскую деятельность, тем более в пятницу. Все лавки вновь были открыты, людей на торговых площадках было много. Приятно ходить в густой толпе, особенно когда вокруг тебя постоянный круг отчуждения. Первым делом – ткачиха или швея… Как назвать мастера, который сам занимается всем? В общем, она была мне очень… не рада, но отказать не посмела. Я выбрал вещи для Мирии на свой вкус и попросил небольшую перешивку по дизайну. Дальше прошелся по продуктовым лавкам и купил себе десятую корзинку. Сколько я уже денег из казны потратил? Я же даже считать перестал. Халява, одним словом.
Полдня я шарахался и загружался. Зацепился языком с одним из стражи и потрепался как за жизнь, так и за смерть. Зашел, наконец, к кузнецу и забрал свою решетку-барбекю. И напевая странную мелодию, пошел домой. Дом встретил меня совершенно непривычно. Стол, тарелки, кухня в целом была чистой, не просто чистой, а прямо отдраенной до первозданного состояния. Шторки на окнах висели и источали свежесть. Как? Тут же работы было на целые сутки… Я оставил корзинки у входа и прошелся внутрь. Услышал звук плещущейся воды из ванной и решил не рисковать – не зашел. Разложил покупки по местам, выложил новую посуду. Засунул дрова в камин и зажег огонь. Дальше нарезал овощи, заправил салат сметаной, выставил специи. Закинул мясо на мариновку. Осмотрелся и зацепился взглядом за букет, что торчал сухостоем из вазы. Для начала, зачем нам тут эта красота? И откуда у меня тут ваза? Розы и при жизни, наверно, не сияли как звезды, а после смерти так и вообще. Однако не я ставил, не мне и выкидывать.
И снова гости… Стук в дверь уже звучал в моей голове и отзывался зубной болью. Кто там еще? На пороге стоял шаман.
– А тебя каким ветром занесло? – с ходу спросил я.