– Хорошо! – сказал я. Тут даже рыцарь на миг замер. Он что, рассчитывал, что я уроню свою честь и отступлю? А может, стоило?
Рыцарь на удивление очень ловко кинулся в мою сторону и вскинул свой меч над головой. Исключительно рефлекторно, я подставил древко своей косы. И, о чудо. Меч не только не перерубил древко, но, похоже, даже не оцарапал его. Вот вам и результат труда Смерти. Артефакт, мать его ети. Ловкий и сильный воин. А умеешь ли ты обороняться от боевой косы? Я оттолкнул наглеца и сразу сделал подсечку косой под его ноги, тот явно не ожидал этого, поэтому завалился на спину, а теперь удар по груди! Стой!!!! Поздно… Лезвие косы рассекло воздух и проткнуло бедного рыцаря вместе с его кирасой и ударило его деревянным набалдашником по груди. Метровое лезвие полностью прошило человека и вонзилось в землю. Глаза рыцаря моментально остекленели и закатились. Коса в моей руке вздрогнула, я выдернул лезвие, без капли крови. И тут же в меня влетел болт от третьего стражника. Резка вспышка боли под ключицей. И мир поглотила тьма…
Я очнулся в карете. Мирия рыдала у меня на животе и наговаривала сквозь всхлипывания какие-то слова. Слова обретали темный окрас и обволакивали мое тело, забираясь мне под шею, туда, где была самая сильная боль. Я поднял левую руку и погладил Мирию. Девушка вздрогнула, но заговорила не она.
– Очнулся, исчадие тьмы? – Рон, его противный голосок, наполненный печалью, был мне как мед на душу. Хотя он сидел сзади меня, и я его не видел.
– Что случилось? – проговорил я и поморщился.
– Ты дел наворотил в городе, народ в ужасе. Часть людей говорят, что ты напал на рыцаря, а другая половина говорит о честном поединке.
– И кому веришь ты?
– Да поединок это, очевидно, проблема со стражником, которому ты пол-лица вовнутрь завернул. Прости меня, великий Тир. Но зрелище забавное, – хихикнул святоша. – Он-то как раз невиновная жертва.
Я погладил по голове сопящую от злости жену и посмотрел на ее руку. Три царапины тянулись по ее запястью. Нехорошо, но и не смертельно.
– Они напали на мою жену. И кстати, у меня болт в теле был именно от них, – сказал я и попытался сесть, где уж там.
– Стражника Грегора, что в тебя болт отправил, уже судят мои братья. Он, как правило, не промахивается, так бы и пробил тебе дурную голову, если бы твоя летающая тварь ему полголовы не обосрала в момент выстрела. Хе-хе… Так что тебе повезло. Вот по недоумку, которому ты лицо свернул, как раз вопрос открыт. Судить надо тебя. – Я хихикнул, представив, как Борис обкладывает стрелка.
– Только в храм не вези, – прошипел я от накатившей боли.
– Какой храм? Я осквернять святое место таким чудовищем, как ты, не стану. Тебя доставят домой по желанию твоей ведьмы. Леди, вам не в обиду, – поправился монах. – Болт пробил тебя знатно, но не серьезно. Неделька – и ты снова в рядах темных сил.
– Я на праздник хотел сходить, – выдавил я улыбку. Милая девочка разве что молнии в монаха не метала.
– Это твое дело, но завтра придут три члена суда к тебе домой, и мы разберем ситуацию на рыночной площади. Люди опрошены, мнение составлено.
– А в чем смысл суда? Если мнение составлено? – Карета качнулась и остановилась.
– А в чем смысл суда? Два из троих хотят тебя оправдать, нужны доводы с твоей стороны. И ты свободен. Принц, кстати, уже в курсе и завтра планирует разнести минимум две головы – твою и далее по списку. И кстати, твоя любимая жена занимается колдовством в городе, что недопустимо.
– Неправда, она мне чай вкусный варит и всё, – отмахнулся я, меня подняли в сидячее положение, монах подставил свое низкое плечо для поддержки, и мы вылезли из кареты.
– Правда или нет, вообще-то не вопрос. Но пока люди молчат, мы будем терпеть. Только рамки не перейдите, опасно это.
Меня донесли до дома. Я упал на стул за столом и нащупал кружку с холодным чаем. Утолив жажду, посмотрел на моих спасителей.
– Леди ведьма, не сочтите за труд пройти со мной к карете, – сказал монах и вышел за дверь. Мирия с дикими глазами посмотрела на меня.
– Иди, он точно ничего плохого не сделает. Слишком свят для этого.
– Хорошо, – сказала она и вышла.
Вернулась она через минуту, неся мою косу на вытянутых руках. Ба! А коса-то расцвела. Словно цветок тьмы клубился вокруг лезвия. Видать, убивать клинку нравится. Мирия подошла ко мне, и я взял косу, почти моментально коса ожила и вонзила свое лезвие в мою рану, изогнувшись словно змея. Сказать «было больно» – промолчать. Терзал меня клинок не менее трех минут, прежде чем я, наконец, сумел вынуть подлое лезвие из своей раны, прикрытой тканью. Кровищи было до пояса. Однако стоило последнему миллиметру стали покинуть мое тело – боль ушла. Я даже не поверил и потер поврежденное место. Вах! Сорвал разрезанную ткань.