– Может, музыку послушаем? – подёргала меня за руку супруга. Я кивнул и сменил направление, пытаясь найти взглядом неизвестного темного.
Мы вышли к одному из множества столов, и я сразу подошел к еде. А куда еще? Потеря крови даром все же не далась. Рядом звучала музыка чем-то знакомая, но вот чем? Может раньше слышал? Мирия схватила какое-то морское создание под соусом и закинула его в рот. Я мило улыбался, когда она выплюнула это нечто на руку.
– Вежливые и воспитанные леди не выплевывают еду на руку. Милые леди берут салфеточку и делают вид, что вытирают рот, и в этот момент избавляются от мерзости, – нравоучительно сказал я, глядя на сконфуженную мордочку ведьмы. Что она съела? Надо попробовать…
Рядом раздался женский возглас и сразу смех нескольких людей. Невольно я повернулся и увидел занятного персонажа – шут в черную и красную клетку с колпаком и бубенчиками беседовал с несколькими ряжеными. Его лицо было раскрашено ничуть не хуже самого костюма, но не это меня заинтересовало – это был тот самый темный. Я хотел отойти, но Мирия дернула меня за руку. Около нас стоял жирный палач – монах Рон.
– Вас приветствует исчадие тьмы и отрыжка мироздания! – слегка поклонился Рон. – Я зло и ужас, я палач. Не правда ли сегодня великолепный вечер? – И почему он подошел именно к нам?
– Несомненно, вы ужасны и жестоки, – немного басовитым голосом сказал я. – Но и я палач на эту ночь. А это жена моя ведьма ужаса и страха.
– Несомненно, костюмы ваши просто блеск! – восхитился монах. – Но как вы дошли до жизни такой? Людям головы рубить не честь! Лучше б вырядились плотником, вот мирская служба с пользой и почетом, – решил прокачать нам мозги монах.
– Нет нужной страсти в том костюме, – отвечал я все так же лилейно и с нотками глубокого голоса. – Насколько ярче смотрится наряд, когда он выбран под парад.
– Вы милы моему сердцу, сударь, а спутница ваша мила и прилежна. Я буду рад встретиться с вами у северных врат по окончании праздника, думаю, мы найдем много общих тем. А пока позвольте откланяться, мне пора разносить злобу и тьму. – Монах взял со стола полную тарелку с закусками и отчалил, как тяжелый корабль.
Мирия тихо хихикала, видимо, со слов монаха про ее прилежность и милость. Но вот у нас появился выбор места выхода – монах или карета. Я снова повернулся к музыкантам, осмотрелся в поисках темного шута, но, видимо, я его упустил. Музыканты сменили свой репертуар, люди слушали с почтением и уважением к талантам музыкантов, но одна женщина стояла и вытирала слезы. Я прислушался к песне. Песня была грустной, в ней говорилось про великого воина, что пал в бою, и теперь душа его страдает от незнания о том, что случилось с его женой, что случилось с его страной. Он сидит в покоях Тира и просто ждет свою любимую, а любимая его уже с новой семьей и своими детьми. Бр-р-р, жуть какая. Видимо, история сильно тронула эту даму в белоснежном платье. Схватив хрустальный бокал с вином, я пошел вместе с Мирией к другой музыкальной группе. По дороге я увидел темного шута снова. Он стоял около человека в костюме трактирщика, даже живот накладной был и щетина нарисованная. Шут пожал руку этому человеку и, перекинувшись парой фраз, человек прогнал шута, но тот только отступил и сказал: «Правда, она как продажная девка – все хотят ее, но никто не любит». После этого шут снова расплылся в белоснежной улыбке и скрылся в толпе. Я подошел ближе к «трактирщику», тот играл желваками под небольшой маской.
– Сир, этот негодник вас обидел? – я вновь прибегнул к своему басу.
– Нисколько, сударь. – О! Знакомый голос – принц собственной персоной. – Этот шутник просто пошутил неудачно. У вас отличный костюм, и ваша спутница сияет в этом наряде ведьмы. У вас отличный мастер.
– Благодарю, милорд. Мастер действительно хорош. Но вы, наверно, удивитесь, если узнаете, что костюмы изготовлены в городе, у обычной швеи. – Не могу сказать точно, но, кажется, принц удивился. – Но простой люд редко бывает замечен знатью и высшим светом, который привык пользоваться услугами потомственных работников.
– А вот вы мне смогли поднять настроение, – усмехнулся принц. – Благодарю. И приглашаю вас на званый ужин после бала у внутренних дверей. Обещаю отличную беседу и заморский напиток, что придает бодрость.