– Господа и дамы, нечисть вся на сцене, так что я про них промолчу, как насчет того чтобы выяснить, кто у нас настоящая ведьма и палач бала? – Люди захлопали и стали выкрикивать согласие. – Хорошо. Ведьмы нашли своих палачей, но верно ли они выбрали. Теперь все зависит от наших мужчин! – Все поддержали идею. Все, кроме меня. Что задумал этот чудик? – Итак, задание! Наши палачи должны… Разрубить дерево! Да-да, Каждый палач должен уметь работать топором наравне с дровосеком, работа у него такая. – Все опять захихикали. А на сцену закатили пять чурок и уложили их к нашим ногам. А затем выдали тупые до невозможности топоры. – Пока играет музыка! Вы рубите дерево! Начали!!!
Щепки полетели в зал. Музыка орала за нашими спинами. Это не конкурс, это работа на каторге, от каждого удара топор пробивал от силы три сантиметра. Ад, а не конкурс. Я отлынивать не стал и начал заниматься рубкой, но далеко не в полную силу. Наконец музыка затихла. Шут подскочил к «палачу» Рону и поднял его потную руку.
– Наш победитель!!! «Палач – Толстый Живот». И его прекрасная ведьма в цветах нетопыря! Поздравим же их! – Народ натурально угорал. Кто этот палач, похоже, не знал только слепой, но вот его победа всех несказанно веселила. Сам же монах был обескуражен и весьма польщен. А секрет прост – его топор просто сиял чистотой и свежей заточкой.
Шут прошёлся перед проигравшими и… вот же гад! Пожал-таки мне руку. Глаза его на миг затуманились тьмой, а потом он просто и коротко мне кивнул и улыбнулся. И пошел дальше…
Мы спустились с помоста и принимали поздравления. Мухлежа никто не заметил, кроме тех, кто был на сцене. Меня хлопали по плечу и успокаивали, говорили, что и мой час придет. А я вытянул жену из людской массы и вывел на улицу. Что было приятно, здесь мы были не одни, многие вышли, дабы подышать свежим ночным воздухом. Мы перекинулись парой слов со стоявшими рядом и направились на выход. Яркая луна, высунувшаяся из облаков, освещала дворцовый парк. Карету мы наняли прямо у ворот и направились не домой, а в свой соседний квартал, дабы убрать ненужные разговоры. День был действительно тяжелым и выматывающим. Мы, не сговариваясь, пришли в спальню, сняли душные костюмы и повалились на постель…
Утро началось как обычно – с ненависти, отрицания, гнева, принятия и завтрака. И еще с незваного гостя. Монах Рон после моей женитьбы стал немного аккуратнее относиться к личному пространству, стучать, например, начал, гадостей в доме говорить поменьше. Вот и сейчас он смотрел на меня в дверях и держал свой кубок победителя.
– Доброго утра тебе и твоей жене, темная твоя душа.
– Доброго, поздравляю с победой! Из тебя вышел бы отличный палач, – сказал я и пропустил гостя в дом.
– Не ругайся так. И вообще, откуда вести пришли? Я вроде первый пришел. Добрый день, ведьма-хозяйка, – поклонился он Мирии.
– Доброго дня, милейший раб света. А где ваша ведьма? Пропили по дороге? – монах посмотрел на меня чуть ли умоляющим взором.
– За что меня все так? Я же не пьяница! Темные силы опять хотят меня со света изжить?
– Рон, не обижайся. Присаживайся. – Мы сели за стол, и Мирия поставила тарелку для монаха.
– Как твое плечо? – вспомнил монах про меня.
– Прошло практически. Так, где твоя ведьма?
– Да что вы пристали? Я ведь и уйти могу! А госпожа Вероника никакая не ведьма, она хорошая и добрая прихожанка. – Монах задумался. – Да и откуда вы это знаете? Подлые черти! Пугаете старого человека, хлеба не предлагаете, и ворона ваша недобро на меня смотрит. – Я скосил глаза на подоконник. Ага, не восхвалённый герой сидел у закрытого окна и недобро на нас поглядывал. – Прогоните его!
– Да, я как бы ему жизнью обязан, – сказал я и пошел открывать окно. Ворон влетел в помещение и сразу сел к моей тарелке, стал жадно глотать мой завтрак.
– Ты мне! жизнью обязан! Я тебя на карете привез, я твое орудие зла с собой забрал! Твари тьмы… чтоб вас ангелы покарали… – забухтел монах и принял хлеб от Мирии. Жена подала мне новую тарелку.
– Не расстраивайся, брат Рон. Мы были на празднике вчера, ты, кажется, меня пригласил к северным воротам для встречи. – Я посмотрел на монаха.