– Вот тебе посланник, еще свежий. – Ворон вырвался из моей руки и упал на скамью.
– Ты мне не нр-р-равишься! – Шут посмотрел на птичку и поклонился.
– Посланник, примешь ли ты мое послание для Темной?
– Пр-р-римешь! Бор-р-рис посланник! – прокричал ворон, а потом сам поклонился и даже крылья расправил. Балерина, блин.
– Передай Темной, что ее задача выполнена, спроси у нее, кто нужен еще?
– Бор-р-рис пер-р-редаст. Бор-р-рис найдет тебя сам! – проорал ворон и улетел в сторону города.
– А я и не знал, что он реально послания носит.
– Скорее всего, это тоже одноразово, но спасибо за ворона. Признателен тебе. И позволь дать тебе совет… Твоя жена – самая сильная из тех, кого мне удалось найти. Береги ее.
Я кивнул и поднялся.
– Пошли, спросим зелье для тебя. Оно, кстати, один золотой стоит, – сказал я на ходу.
– Да ты чего?!!! Мы же темные, мы должны быть заодно!
– Без обид, это просто ее маленький бизнес…
Шут ушел после покупки двух флаконов зелья. А мы продолжили готовиться к суду. Судьи пришли в назначенное время, и начался процесс. Хотя как начался. Все поели, выпили, шутки погоняли, а только потом спросили мою версию события, потом спросили у моей жены ее версию. Опять выпили да разошлись.
«Правосудию я верю, но теперь в нем нет мне места», – подумал я в тот момент, когда тройка гостей удалились.
Но жизнь спокойной не была. Обещание Мирия не сдержала, она опять накосячила! да еще как!!! Чую, придется мне валить из города. И еще вопрос – брать ведьму с собой или пусть сама расхлёбывает… Но обо всем по порядку…
Глава 6. Праздничная неделя
Брат Рон сидел напротив меня и смотрел на огонь в камине. Я стругал колья для виноградной лозы. День был солнечный и теплый, ничто не предвещало беды.
– Слушай, дитя тьмы. А ты к приезду светлейшей готовишься? – неожиданно заговорил монах и взял со стола сосиску на шампуре.
– Какой светлейшей? Рон, блин, ты когда-нибудь будешь говорить по-человечески? Вот иногда как ляпнешь, прям как в душу плюнешь. – Я отнял у монаха сосиску, рано еще в огонь ее совать.
– Так я же еще неделю назад говорил! – праведно возмутился Рон. – По приезду светлейшей патриарши начнется праздничная неделя. Корона выставит королевские вина на продажу, в город приедут много артистов и сказителей…
– Я думал, ты просто неграмотный, у вас светлейшую патриаршей называют? – удивился я.
– У нас да, а как у вас, адских тварей, ее называют, мне неведомо. Я человек святой и добрый.
– Заноза ты, а не человек. Ладно, плескай пиво на угли, как огонь уйдет, раскладывай сосиски, – дал я добро на готовку. Монах сразу схватился за бутылку и разбрызгал напиток, пошел приятный хмельной аромат. – А как надо готовиться? Ну, к приезду этой…
– Тебе, исчадию тьмы, надо забиться в самую темную щель и не отсвечивать. А простые люди одежды чистят и гостей приглашают, кормят и поят любимых друзей и святых людей.
– Ага. А еще всем, кого зовут Рон, наливают бочку вина, – скривился я.
– Необязательно, но рекомендовано, – хихикнул монах.
– А зачем она вообще едет? Это же не ежегодный праздник, – уточнил я.
– Так наш любимый принц наконец выбрал даму сердца. Наконец великий Тир указал этому обормоту на путь истинный, будет у нас наследник трона. Светлейшая патриарша освятит их и проведет обряд бракосочетания. Ты бы в библиотеку сходил да архивы полистал.
– Успею. Ты, кстати, мне на казнь шесть человек обещал, а все не несешь. Мне скучно.
– Исчадие зла, тебе лишь бы кровь проливать… Ой, Хел, они зашипели! – подпрыгнул монах к камину.
– Нормально всё. Переверни их. А по поводу работы – я вообще-то свое время планирую. И мне нужно знать, когда у меня вечер занят, а когда свободен.
– Вечером семерых принесу. У нас еще один убивец нашелся. Откуда только такие сволочи берутся? – посмотрел на меня монах с прищуром.
– Наверно, святой орден одаряет бедных и убогих, а всех остальных обирает до последней нитки.
– Ты мне всю жизнь вспоминать это будешь? Я только спросил, не желаешь ли ты жертвовать во спасение своей души пять монет. Нет и точка, что же ты остановиться не можешь?
– Монет, может, и пять, но золотых! – возмутился я.
– Всё, мне надоело с тобой общаться! Ты меня не любишь и постоянно тянешь в ад и тьму. Вот уйду сейчас и не вернусь! – поднялся монах и упер руки в бока.
– А жертвы на завтра? – Монах отвернулся. – А сосиски гореть начинают. – Всё, Рон дернулся и вернулся к камину.
– Я тебя ненавижу. Из-за тебя мне пришлось новую рясу заказывать. Доведешь меня до ожирения – никогда не прощу. – Мы посмеялись. Его до ожирения… Это килограммов сорок назад?