Краем глаза она заметила, как новый хозяин скрылся за той же дверью, из которой они только что вышли. Брезгливость на его лице.
Он ничем не отличается от остальных. Все они морщат носы, когда видят, как кара пожирает плоть, хотя сами сотнями убивают себе подобных. Жатва никогда не могла понять их брезгливости, но она ее забавляла.
Наблюдать за трапезой кары — самое безобидное из того, что ждет человека, посмевшего связать ее контрактом.
2
Веллан стремительно шагал по коридору, зажимая окровавленную руку. За ним тянулась цепочка ярких пятен, блестящая в тусклом свете закатного солнца, льющимся сквозь стрельчатые окна. Рукава серой рубахи и штаны, заправленные в высокие сапоги, тоже были заляпаны.
Это раздражало. Не рана, конечно. Рана скоро затянется, оставив после себя очередной шрам. Раздражала своевольная выходка кары. Несмотря на то, что он тщательно подготовился ко встрече с ней, перечитал все возможные материалы, где подробнейшим образом описывался ее сумасбродный характер и непредсказуемость, — он все равно оказался не готов к тому, что с первых же секунд знакомства она покажет зубы.
Наверняка в скором времени она снова попытается прощупать границы дозволенного. Ну ничего. Веллан еще покажет этой твари, где ее место.
Он навалился плечом на массивную дубовую дверь с металлическими пластинами. Старые петли жалобно скрипнули, и голоса, летевшие до того из помещения, разом притихли. Родеган едва ступил за порог и тут же словил на себе настороженные, выжидательные взгляды своих товарищей.
Их было трое. Йенс, флегматичный громила в кожаной безрукавке, сидел за столом с кружкой вина. Угрюмый Мадмар с небрежной многодневной щетиной и бороздами шрамов на лице, старший среди всех. Судя по всему, он все это время беспокойно бродил из угла в угол в ожидании командира. И еще один, Никс, светловолосый молодой солдат, от скуки качался на стуле и плевал в потолок.
— Ну, как все прошло? — нетерпеливо спросил Никс, но Йенс, не дав командиру и рта раскрыть, заметил:
— Многовато крови.
Веллан оставил дверь приоткрытой и приблизился к Йенсу, который уже выложил на стол полоски ткани и бутыль спирта. Остальные тоже подтянулись из своих углов и сгрудились вокруг командира.
— Ты провел там пару минут, а кара уже успела покусать тебя. Где она?
— Жрет.
Веллан поморщился, когда Йенс плеснул спирта на его запястья. Тут же обдало едким духом, от которого защипало в глазах, а место укуса словно огнем обожгло. Йенс, который был в отряде за лекаря, быстро и плотно перемотал раны тканью и поднял на командира неодобрительный взгляд:
— Отличное начало крепкой дружбы.
— Давай, пожалей меня еще.
Йенс многозначительно изогнул бровь, сложил руки на груди и опустился обратно на грубо сколоченный стул. Родеган придвинул поближе к себе кувшин с пряным подогретым вином и тоже подсел за стол.
— И все равно это слишком рискованно, — подал голос Мадмар. — Не просто так за три сотни лет никто не пытался воспользоваться ключом. Как бы эта кара не принесла нам больше проблем, чем пользы.
— Брось. Она умеет выполнять команды, — откликнулся Веллан. Он заглянул в кружку Йенса, плеснул себе немного вина и сделал большой глоток, не обращая внимания на слабые возражения эскулапа. — Сейчас пожрет и угомонится.
— Говоришь так, будто она одичавшая псина, — усмехнулся Никс. Он тоже подсел к столу, поставив стул спинкой вперед, и расслабленно уложил подбородок на скрещенные перед собой руки. — Но мы ведь все слышали истории. Ее не приручить исправной кормежкой и теплой лежанкой у камина.
— Ага. Мы вообще-то за свои души волнуемся, — хмуро напомнил Мадмар, а Никс поправил:
— Ну, кто за душу, а кто за жопу…
— Была б кара мужиком, твоя жопа и правда оказалась бы под угрозой.
Мужчины нервно усмехнулись. В комнате явно чувствовалась напряженная атмосфера, которую не разрядить глупыми шутками. Веллан оглядел лица товарищей и на каждом прочитал сомнение.
Йенс мрачно глядел на пропитавшуюся кровью повязку на запястье командира. Мышцы бугрились на его сложенных на груди руках, а пальцы с обломанными ногтями выбивали дробь. Мадмар следил за приоткрытой дверью, покручивая в ладонях давно опустевшую кружку. Никс же сидел с обычным непринужденным видом, но даже его легкая улыбочка выглядела нервной.