Веллан нахмурился и угрожающе рявкнул:
— Заткнись, тварь.
— О, мне удалось смутить тебя, юный господин? Мило. А то надоела уже твоя одинаковая каменная рожа.
Никс нервно усмехнулся, Мадмар и Йенс по-прежнему в замешательстве таращились на кару. Веллан не имел понятия, что у нее в голове, но, видимо, выводить людей из себя доставляло ей удовольствие. Он заставил себя успокоиться и вновь нацепил на лицо равнодушно-скучающее выражение.
— Не беспокойся, — бросил он. — Здесь к тебе никто приставать не будет. Ни у одного нормального мужика не встанет на такую отвратительную тварь.
— Как грубо. А прежние мои хозяева были другого мнения. Ты наверняка читал об этом в их записях. Нет? Жаль. Ты бы понял, что не только я могу быть отвратительной.
Жатва перестала улыбаться и прямо взглянула на Веллана сверху вниз. Ее нечеловеческие глаза с черными белками и вертикальными зрачками посреди зеленой радужки вызывали необъяснимый трепет. Отголоски первобытного страха человека перед высшим существом. Когда-то кара действительно имела власть, но теперь все, что у нее осталось, это воспоминания о былом величии.
Веллан не привык бояться. Сейчас он был хозяином, а кара всего лишь непослушной псиной.
— Слезь со стола и встань там. Молча.
Жатва тут же спрыгнула на пол, оставив после себя на столешнице кровавые отпечатки. Босые ноги коснулись камня практически бесшумно. Без единого возражения она отошла к стене, куда указал Родеган, сцепила руки перед собой и замерла с выражением полнейшего безразличия. Только ее размашистый шрам, тянущийся через всю левую щеку от уголка губы, заставлял ее кривиться в однобокой усмешке.
Хорошо. Знает, чем грозит непослушание.
Веллан налил себе еще немного вина — оно уже совсем остыло к тому времени — и обернулся к товарищам. Подождал, пока те отлепят все еще удивленные и настороженные взгляды от кары, и строго сказал:
— Прекращайте подыгрывать ей. Это всего лишь вещь. Инструмент, благодаря которому мы поставим врагов на колени. И пусть вас не обманывает ее внешняя схожесть с человеком. Человеческого в ней ничего нет. Я поселю ее в пятой башне. Всем остальным передайте, чтобы не шатались там лишний раз.
— Да, командир, — каждый на свой лад отозвались мужчины.
Веллан осушил кружку, поднялся, махнул Жатве:
— За мной, — и направился к двери.
Кара покорно поплелась следом.
Удивительное преображение. Они шли по коридору крепостной стены, и Веллан практически не замечал ее присутствия. Она ступала беззвучно, и то, что она все еще за спиной, можно было определить разве что по густому запаху крови. Почему-то такая покорность заставляла командира нервничать.
— Сейчас я отведу тебя в твою комнату, — нарушил молчание Веллан. — Запрещаю покидать ее без моего разрешения. Позже принесут воды — отмой кровь. Там же лежит одежда. Она твоя. Смотри, не запускай ее, другой не получишь. Я не собираюсь бегать по рынкам в поисках платьев, или что там тебе еще может понадобиться.
Жатва не ответила, и Веллану было плевать. Даже если тварь продолжит игнорировать его, контракт не даст ей нарушить хоть один из произнесенных вслух приказов.
По крутой лестнице с высокими потертыми и кое-где раскрошенными ступенями они молча поднялись почти на самый верх башни. Выше была только смотровая площадка, прикрытая четырехскатной крышей. Веллан открыл ключом массивную дверь и жестом велел каре зайти внутрь. Та послушалась. Остановилась в центре почти не обустроенной квадратной комнаты, оглядела ее и презрительно фыркнула.
— Не нравится? — спросил Родеган равнодушно. — Мне плевать.
Жатва обернулась к нему, скрестив на груди руки.
— Мочой воняет. Вы держали здесь старика с недержанием? Можно мне хотя бы другой матрас?
— Как только докажешь свою полезность и послушание. Меня не заботит твой комфорт и благополучие, и я не собираюсь нянчиться с тобой как с дорогой гостьей. Меня заботит только безопасность моих людей. Если начнешь надоедать мне или кому-то другому, я сделаю тебе больно. Запомни это хорошенько.
— Не представляешь, сколько раз я это слышала, — отмахнулась кара. — Вы, люди, будто и не умеете добиваться своего какими-то другими способами, кроме запугивания и избиения.