Мой крик, когда мои колени ударились о бетон, был почти таким же громким, как и его крик, когда его руку вырвали из сустава.
Он рухнул, как мешок с дерьмом. Я вцепился в оружие, вырвав его у него из рук, и снова засунул палец перед курком, чтобы спустить курок и удержать его на полувзводе. Он схватился за ДВ, слюна брызнула у него изо рта. «Иди на хер, иди на хер».
Он знал, что произойдёт дальше, и я не собирался его разочаровывать. Я метко пнул его в лицо, и он остался корчиться на полу, пытаясь защитить правую руку и не дышать слишком тяжело через рот, полный сломанных зубов.
Заправив его шорты в джинсы, я взяла пакет из дьюти-фри, вернулась в магазин и направилась в противоположную сторону. Я не спускала глаз с выхода, ожидая появления Трейнерса.
Он вошёл, направился к садовой части, засунув телефон обратно в карман. Сандэнс, должно быть, говорил не очень внятно, но Трейнерс определённо уловил намек. Его взгляд окинул каждый проход.
Я направился к входу в ангар, не бегом, стараясь сохранять непринуждённый вид. Люди позади меня начали переговариваться о чём-то, и речь шла совсем не о предложении дня.
Взревел громкоговоритель, и немного сдавленный голос молодого человека попросил дежурного санитара пройти в сад.
Я вышел из здания, пройдя мимо охранника-индийца в рубашке с огромным воротником и островерхой шляпе, балансирующей на ушах. Слава богу, что за мной зашёл только один. Если бы зашли оба, или если бы я не успел вовремя с Сандэнсом, всё могло бы сложиться иначе.
57
Глаза Келли смотрели на меня с «Полароида», пока дождь барабанил по асфальту и крышам припаркованных машин. Похоже, шторм вернулся и остался на ночь. Я прятался в дверях дорогого обувного магазина недалеко от площади Слоун, окружённый строительными лесами соседнего дома. Бордюр перекрывал ряд контейнеров, нагруженных размокшей штукатуркой и старыми, очень мокрыми кирпичами.
Трейзер сказал мне, что сейчас одиннадцать шестнадцать, когда я засунул мятую фотографию обратно в поясную сумку вместе с бразильским револьвером «Таурус» 38-го калибра и глушителем, принадлежавшими Сандэнсу. Я выглянул в сторону станции метро «Слоун-сквер». Она была закрыта. На самом деле, на всех станциях метро, которые я видел по пути сюда после восьми часов, у запертых входов стояла пара скучающих полицейских. Белые таблички сообщали разозлённым пассажирам, что произошло отключение электроэнергии, повлиявшее на всю систему. Что-то связанное с неподходящим дождём. Лондонское метро закрыто до дальнейшего уведомления.
Я надеялся, что Сьюзи где-то здесь, ждёт, как и я, в стороне до времени прибытия автофургона. Если нет, мои возможности в ближайшие пятнадцать минут будут ограничены. Придётся попытаться использовать отсутствие её двух бутылок в свою пользу: сказать источнику, что передаю только три, а остальные две придут, когда Келли освободят. Впрочем, это мне не поможет. Такие угрозы работают только в Голливуде. Будь я источником, я бы рискнул с теми, что у меня есть, и всё равно бросил бы нас обоих.
В это время ночи пешеходов было больше, чем я ожидал, возможно, из-за закрытия метро. По крайней мере, таксисты были довольны. У стоянки на площади выстроилась бесконечная очередь из зонтиков.
На мне были спортивные штаны и нейлоновая куртка Fila, подходящая к бейсболке Fila, которая скрывала моё лицо от камер видеонаблюдения. Образ дополняла новая пара кроссовок, уже мокрых и грязных после моих блужданий по городу. Рядом со мной был Дежурный в рюкзаке Nike, уютно устроившийся в моей скатанной кожаной куртке-бомбере и джинсах. Примерно в четверти мили от B & Q я поймал мини-кэб без страховки и прав. Водитель говорил по-английски ровно настолько, чтобы я мог направить его на юг, пока внизу грохотал выхлоп старого «Ровера». Он высадил меня в Бетнал-Грин, где я покупал индийскую одежду по дисконтным магазинам, а потом сел в метро примерно в то время, когда «Да-мэн», должно быть, решил, что больше не может контролировать ситуацию в пределах дома. Я проехал всего две остановки, прежде чем нас всех высадили в Банке, и станция закрылась.
Мои глаза были прикованы к автобусной остановке, но никто из тех, кто ждал под своими блестящими мокрыми зонтиками или укрывался у окон Смита, даже отдалённо не походил на неё. Я снова проверила трассу и в двадцать шесть минут седьмого, опустив голову, с рюкзаком за плечами на случай, если придётся бежать, вышла под дождь. Две минуты спустя я уже прижималась спиной к окнам Смита, а рюкзак был между ног, держась под четырёхдюймовым выступом, чтобы убедить себя, что дождь мне не страшен. Примерно в тридцати метрах справа от меня, по другую сторону перехода, у закрытых ворот метро стояли мужчина и женщина – полицейские-констебли. Им уже было скучно, но, вероятно, они были рады быть под большим укрытием, чем я, и, конечно же, были рады сверхурочной работе. Они от души посмеялись над чем-то, что сказала женщина. Если бы они знали, что происходит на самом деле, шуток бы не было.