– Я боюсь, Дань, что мы туда не доедем даже. Александр знает о моих родственниках. О тебе и о Насте.
Он может не найти меня, но надавить, издеваясь над этими.
– А было что-то, что он ещё запрещал тебе делать?
Я напряг память.
– Кроме пропуска ежедневных тренировок, поддержки связи с прошлым и попытки сбежать – ничего.
Комната повисла в молчании. Я напряжённо думал.
– А, ещё он говорил, чтобы не устанавливал контакты с соседями. Мол, они – люди нищие, и на следующий день все будут стоять у твоей калитки.
Даня почесал затылок. Казалось, что он вот-вот не выдержит всего этого напряжения и упадёт в обморок.
Но пока держался. И отчаянно хотел мне помочь.
– Я не думаю, что они набегут. Это же не собаки. Сам подумай: для чего рассказывать всем, если можно наживаться самому, пока ты не отказался?
– Логично, но каким-нибудь двум-трём родственникам по-любому расскажут. А чуть позже всплывёт в разговоре с друзьями или хорошими знакомыми. И они тоже будут здесь.
– Блять, хуй знает. Наверное, Александр прав. Но давай подумаем: а для чего теоретически ему это могло понадобится?
Я удивился столь научному слову в лексиконе Дани.
– Чтобы я не пытался получить помощь от соседей?
– Бред. Нах ты им со своими проблемами.
«В этом мире ты просто так нужен только родителям. Нужен был».
– Только в случае, – продолжил мой друг, – если тут живут те, кто реально мог помочь тебе. Но Александр бы не отправил тебя к таким.
– И ты мне не можешь помочь.
– Да, – ответил он, хотя моя речь звучала утвердительно.
Даня глянул на часы.
– Через пару минут мы должны покинуть дом. Я платил на час беседы в этой комнате.
Мне нечего было ответить, и молчание повисло снова.
– Давай, выходи первым.
– А когда мы увидимся ещё раз?.. – спросил я в надежде, что у него есть хоть какой-то план. Но Даня лишь пожал плечами.
Дорогу к своему дому я прошёл, повесив голову.
У меня в кармане даже не было денег, чтобы дать ему для своих нужд.
Моё прошлое вывело меня из почти счастливого равновесия. Но оно пыталось спасти меня.
Глава 18
Моя встреча с Даней, казалось бы, прошла незаметно. Ни слова в голосовых сообщениях про него.
С полмесяца назад я получил ещё одни документы – в этот раз несовершеннолетнего Максима – и поступил в десятый класс.
– Приветствуем всех новеньких в нашем дружном классе!
Новеньких было двое – я и низкая девочка Катя.
С 10-А я раззнакомился очень быстро, хоть и была лёгкая путаница в именах. Так у меня появилось несколько друзей – и вскоре – девушка Катя.
Та самая новенькая. У неё была, наоборот, проблема с характером – из-за закрытости та не захотела ни с кем начинать общение, но вскоре открылась мне – ведь я тоже был новеньким.
Это было три недели назад. А сейчас мы с ней гуляли вечерним проспектом, взявшись за ручки.
Она была маленькой – настолько маленькой, что я будто бы шёл с ребёнком.
Но даже по официальному возрасту в это можно было поверить. Мне было всего девятнадцать.
– Коля? А как тебя… называть?
– Ну..., – я слегка не ожидал такого вопроса, – как хочешь, так и называй.
– Не-е-е-ет, – потянула Катя. – Вот ты меня называешь малышкой… и мне хочется называть тебя приятным для тебя именем.
Она, наверное, ожидала любую реакцию, но не слёзы на глазах.
– Почему ты плачешь?.. – в её голосе слышалось невероятно много печали.
Такая сила чувства влюбленности.
– Прости, малышка. Это та тайна, которую я полка бы не хотел раскрывать. Прости.
Она понимающе кивнула, и я был за это благодарен.
– Катюш, называй меня Джеем.
– Джея?
– Джей. Британское имя.
– Хорошо, Джей.
Она удивлённо улыбнулась. Для неё, вероятно, это имя было очень загадочным.
Мне вдруг захотелось выложить ей всё, что на душе. Но я сдержался.
– Кать, а помнишь, что ты любишь пробовать новые вещи?
– Да-а-а…
Она была невероятно милой в своей улыбке.
– Тогда – за мной.
Мы резко повернули и вскоре оказались у входа в ночной клуб.
– А нас пустят? Нам же даже шестнадцати нет!
– Говори за себя, – я сказал с мягкой улыбкой, чтобы не обидеть её. – У меня много тайн, с которыми, думаю, скоро познакомишься.
Катя пожала плечами.
Я достал паспорт и пять тысячных купюр.
Александр тогда не соврал – каждый месяц семнадцатого карта пополнялась на тридцать штук.
Из сотни наличкой оставалось теперь восемьдесят пять.
– Мой паспорт и…, – подав взятку, я сказал, указав на свою девушку, – её паспорт.
Моё сердце бешено колотилось, но охранник на входе лишь молча кивнул.
После этого я оплатил час пребывания за двоих – на Катю даже косо не посмотрели, хоть она своим ростом даже не тянула на собственные четырнадцать – и мы прошли сквозь турникет.