***
След, оставленный тёмной душой, был подобен широкой и ярко освещённой дороге. Олег без труда шёл по нему, быстро нагоняя вырвавшуюся из преисподней тварь. Точнее, ни в какой «преисподней» эта душа конечно же не была! Но теперь, после всего сотворённого, её «жизнь» (если конечно это состояние можно назвать жизнью,) точно подходит к концу.
Тёмные улочки встречали ведьмака пустотой и холодом. Они будто бы вымерли! Лишь изредка Олег слышал собачье поскуливание, доносящееся из за высоких заборов. Преданные человеку животные чувствовали бродящую поблизости тварь, но всё равно пытались охранять человеческие дома. Пусть даже и ценой собственных жизней…
Фонари закончились и Олег оказался в ночной темноте. Всё живое осталось там, за спиной, а впереди раскинулась тёмная холодная ночь. И где то там, в этой темноте, скрывалась изнывающая от лютого голода тёмная душа.
Олег покрепче стиснул пальцы на рукояти ножа и почти бегом пересёк мост через Сеху. Не хватало ещё угодить в ловушку… Ведь если тварь притаилась под мостом, то Олегу не поздоровится… Но нет! След вел вверх по крутому берегу, огибал расположенные там сады и… И терялся у церковного забора.
Старая церковь нависала над берегом речушки каменной громадой. И если раньше это здание было красивым и величественным, то теперь заброшенная церковь могла вызвать лишь жалость. Странно, что позолоту с купола до сих пор никто не украл!..
Чем ближе Олег подходил к церкви, тем ярче становились воспоминания той самой зимы, когда он получил свой «дар.» Они, эти воспоминания, будто бы просыпались от долгого сна. Они стряхивали с себя пепел забвения и возвращаясь к жизни.
Тогда, в тот страшный год, крохотную деревеньку потрясли две необычные смерти. Зимой, в самом её начале, умер старый Михалыч. Старик, которого все местные считали колдуном и по тихому ненавидели. А ровно через сорок дней умер его брат – батюшка Валентин. Ну умер и умер, скажите вы!.. Вот только… Смерть его напугала местных не меньше, чем смерть колдуна!
Как всё произошло и что именно тогда случилось никто не знал. Но батюшку нашли утром на пороге церкви. Его тело, уже успевшее окоченеть, лежало прямо на ступенях. Его одежды были разорваны в клочья, а тело под ними исполосовано длинными глубокими ранами. Говорили, что это бродячие собаки сотворили… Вот только в округе не было бродячих собак! И волков в окрестных лесах тоже не было.
Под ногами ведьмака противно заскрипела мелкая каменная крошка, которой был засыпан церковный двор. Ворот не было. Вообще! Видимо кто-то из местных забулдыг успел их снять и сдать. А может и цыгане постарались… Хотя Олегу было трудно представить, как люди снимают тяжёлые кованные ворота и уносят их в неизвестном направлении.
Справа от ворот раньше были хозяйственные постройки и домик сторожа. Теперь всё это окончательно пришло в негодность. Кирпичные сараи стояли с тёмными провалами вместо дверей. А вот в домике сторожа кто то был. В крохотном окошке, занавешенном плотной тканью, теплился слабый огонёк.
Олег постоял у окошка, но стучаться не стал. Зачем? Даже если там кто то из живых и есть, то всё равно не откроют. Странно, что соседство с тёмной душой до сих пор не убило этого человека. Если конечно там вообще был «человек.»
Слева от ворот, опоясывая по периметры церковный двор, раньше был низенький чугунный заборчик. Но от него давно уже ничего не осталось. Чугунный секции забора тоже успели украсть… А вот церковное кладбище, которое начиналось прямо за забором, осталось на своём месте. Вот только деревья, что там росли, окончательно одичали и разрослись без человеческого ухода.
Обшарпанные кирпичные стены и тёмные выбитые окна… Олег осторожно пересёк пустынный двор. Здесь, у входа в логово твари, было особенно холодно. Потусторонний холодок волнами выкатывался из распахнутых дверей, будто бы там, в темноте мёртвой церкви, сидело что-то огромное и дышало в мир живых зимней стужей.
Олег, на миг замерев на пороге, всё же шагнул в пронизанную холодом и ненавистью темноту.
Гулкие шаги нарушили мёртвую тишину церкви. Эхо пугливой птицей заметалось под высокими каменными сводами. Под подошвами ботинок заскрипели осколки стекла, зашуршали невесть как попавшие внутрь прошлогодние листья. Олег медленно шёл вперёд, до боли в глазах всматриваясь в сгустившийся вокруг него мрак. Света, который проникал с улицы внутрь церкви, было очень и очень мало…