Девушка попыталась подняться на ноги, но ее словно что-то придавливало к земле. Было бы так легко лечь и больше не бороться, так легко просто… сдаться.
— Даная.
Келлан не переставал звать ее по имени до тех пор, пока она не начала снова двигаться. Ей удалось подняться на четвереньки, и тогда девушка поползла к Келлану, но очень скоро ее руки стали подводить ее, они словно увязли в жидком цементе. Даная снова упала.
Это было слишком трудно. Она больше не могла быть сильной. Она никогда и не была сильной. Сильной была Рене. Как часто мать повторяла ей именно эти слова?
— Борись, черт побери!
Слова звучали резко, зло. Хотя были произнесены шепотом. Даная подняла голову и увидела, что Келлан, не отрывая глаз, смотрит на нее, как будто безмолвно приказывая ей двигаться.
Непонятная искра вспыхнула внутри и заставила ее шевелить руками и мучительно, дюйм за дюймом, тащить свое тело к Келлану. До тех пор, пока не осталось больше никаких сил ползти. Она рухнула на землю, готовая на все, лишь бы это прекратилось.
Сильные пальцы, обернувшись вокруг запястья, потянули по полу, а потом ее обессиленное тело обняли крепкими руками и прижали к теплой груди.
— Борись, Даная, — шептал он ей на ухо. — Я не могу сделать это за тебя. Только ты можешь взять под контроль свой разум.
Взять под контроль? Он считает, что кто-то копается у нее в голове? Да нет, вряд ли? Такая депрессия с ней уже случалась, когда погибла ее сестра, а затем снова, когда угасла ее мать, а вслед за ней из-за сердечного приступа ушел и отец. Все произошло в течении каких-то четырех лет.
— О ком ты сейчас думаешь?
— О Рене, — не задумываясь, ответила Даная. — Она была такой красивой.
Что-то нежно погладило ее по щеке.
— Кошмары не могут добраться до тебя здесь.
Кошмары. Да, она слишком хорошо знакома с ними.
— Мы были, не разлей вода.
Он еще крепче сжал ее в своих руках.
— Ты сильная. Скажи это.
— Нет, — покачала она головой. Даная не собиралась ничего говорить, особенно если это не соответствовало действительности.
— Скажи это, — настаивал Келлан, скользнув языком по ее уху.
По всему ее телу мгновенно разлился жар. Воспоминания о проведенной с ним ночи вспыхнули в голове, вытесняя туман, который, казалось, проник в каждую клеточку ее сознания.
— Скажи это, Даная. Скажи мне, что ты сильная.
— Я сильная.
Эти слова дались ей с огромным трудом, но однажды произнесенные, они окончательно вытолкнули из ее головы все чужеродные мысли. И что бы ни захватило ее разум до этого, перестало существовать.
— Даная?
— Что это такое было? — спросила она, ее начало трясти от холода в камере, потому что вся одежда промокла насквозь.
Келлан начал растирать ей руки.
— Они проникли тебе в голову. И сделают это снова.
— Это было отвратительно. Я чувствовала все, то же самое, как когда я переживала смерть Рене.
— Это и делает это настолько реальными.
Даная закрыла глаза, благодарная судьбе за то, что находится в объятьях Келлана. Если бы не он, Фейри сломили бы ее. От этой мысли кровь стыла в жилах.
— Ты можешь бороться с этим теперь? — спросил он, понизив голос.
Девушка пожала плечами.
— Не знаю.
— Я не всегда смогу быть рядом с тобой. Ты должна уметь противостоять им все время, и это будет очень нелегко.
— Тот, что подходил за мной раньше, Эмиль. Сказал, что они подпитываются надеждой и другими подобными эмоциями.
Келлан опустил подбородок на ее плечо.
— Так и есть. Так что глупо надеяться, что можно как-то вырваться из их лап. Они не просто возьмут под контроль твой разум, но еще и выпьют всю душу.
— Если ты пытаешься напугать меня, то тебе это превосходно удалось.
Он погладил ее руку.
— Если ты не боялась, тогда бы я начал беспокоиться.
Открыв глаза, девушка сморгнула слезы. И начала осознавать, что могут повлечь за собой их объятия.
— Ты только что показал им, что они могут использовать меня против тебя.
— Пусть попробуют.
От его слов мурашки побежали по коже.
Глава 27
Келлан позволил Данае заснуть у него на руках. Уже слишком скоро над ними разверзнется ад. И проблеск света и надежды, который успокоил на время ее страхи, и дал ей смелость заглянуть в самые темные уголки сознания, скоро исчезнет навсегда.
Иллюзия безопасности, которую она почувствовала, находясь в его руках, разрушится. Сострадание и нежность, которые Келлан осмелился ей показать, должны прекратиться.