— Ты идёшь?
Я шумно вдохнула и пошла вниз по узкой лестнице, освещаемой чьей-то магией. Ступеньки кое-где были разрушены, но было чисто, видно, что этим ходом пользуются достаточно часто.
Внизу было достаточно просторное помещение, в нем были стулья, кресла, диваны, расставленные по кругу и явно принесённые из разных мест, между ними небольшой столик, куда можно было поставить что- то негромоздкое, например напитки. Из этой комнаты выходило ещё две двери.
— Дорогая, ты ведь понимаешь, что существование данного помещения — большущая тайна, как и всё что тут происходит, и о чём говорят? — предупредительнл спросила Данайа.
— Да, — ответила я, судорожно пытаясь сообразить для чего это всё.
— Никому не расскажешь? — уточнил Годри.
— Мне некому рассказывать… — рассеянно сказала я.
— Ну, принцу, например? — тихим низким голосом спросил Рэддем, присаживаясь в одно из кресел.
— Я вообще не хочу с ним разговаривать, — одна мысль о принце поднимала в моей душе ужасную ненависть, а руки непроизвольно сжимались в кулаки.
— Придётся, дорогая, ты же знаешь… — Данайа скользнула рукой по моему предплечью.
— Нет, — твердо выпалила я, — ненавижу его и весь их режим!
— Никто не просит тебя любить принца, — тихо сказал Рэддем, — мы все их тут ненавидим, это нужно для дела.
— Даже чин верховной жрицы Эрро того не стоит, — на моих глазах проступили слёзы, в памяти всплыло всё то, что произошло со мной в этот вечер, в ушах зазвенело.
— Чин верховной жрицы не стоит, конечно, — усмехнулся Рэддем, — есть только одна причина, которая стоит любой жертвы, Мирабель.
— И что же это?
— Месть, — серьезно ответил Рэддем, — и попытка всё изменить, хоть и призрачная.
— Ну что ещё я хотела услышать от верховного жреца бога Халла? — с моих губ слетела горькая усмешка, а слёзы, застывшие в глазах ещё сильнее их защипали.
— Я убил Когзера, чтобы отомстить за тебя, Мирабель, — спокойно сказал Рэддем, — потому что я не намерен смотреть, как магов мешают с грязью, унижают и держат в страхе, тогда как ублюдки типа Когзера остаются безнаказанными. У доблестного императора и мысли не было в голове как-то наказать Когзера, но тебя он готов был убить за то, что ты чуть-чуть навредила этому уроду, защищаясь.
— Иногда подобные вещи требуют определенных жертв, — тихо добавил Виль, — но так мы хотя бы сопротивляемся.
— И как маленький бонус, — добавил Рэддем, — обрати внимание, Данайю император запретил подвергать процедуре Мемортрера. Сделай так, чтоб Эш полюбил тебя, и он защитит тебя от подобных неприятных вещей.
— Хотите сказать, император влюблен в Данайю?
— Уже нет, наверное, — пожал плечами Виль, — но был. Теперь безгранично уважает.
— Думаешь, я не ненавижу его? — спросила Данайа, — а тогда, когда пошла на то, чтобы соблазнить его? Он только что пришел в Эрвию, убил моего мужчину, а перед этим его сына, нашего короля. Дал указ найти и убить супругу короля. Убил кучу моих друзей и товарищей, — губы Данайи задрожали.
— Почему ты не убила его? — спросила я, — когда остались наедине.
— Потому что месть — это блюдо, которое подают холодным, сахарок, — спокойным шелестящий голосом ответил Рэддем, — сейчас оно остыло достаточно, чтобы преподнести его императору, — на его лице заиграла хищная улыбка, — но тебе придется потрудиться, Мирабель.
— Тебе, возможно, не за кого мстить, — пожал плечами Виль, — ты слишком юная, вряд ли помнишь своих погибших от рук режима императора, — но ты можешь бороться за лучшую жизнь магов. Нас ненавидят просто за то, что мы родились со способностями. Я молчу о таких, как Рэд, он ещё и чародей, если император узнает, убьет не задумываясь, несмотря на то, что он верховный жрец.
Рэддем внимательно на меня посмотрел.
— Как влюбленность принца в меня может помочь?
— Ты сделай так, чтоб он привязался достаточно сильно, — сказала Данайа, — а дальше поймёшь.
— Но ведь вы просите…. Я должна не просто улыбаться ему и разговаривать, я должна буду с ним… — мои щеки залило краской, я опустила глаза и начала теребить лёгкую ткань моего белого платья, окрапленную моей же кровью.
— Мира, это всего лишь секс, — сказал Рэддем серьезно, — то же самое, что прием пищи или дыхание, с точки зрения природы. Обыкновенный животный инстинкт.
— Серьезно? — зло спросила я, — тогда чего же ты сам принца не соблазнишь?
— Я мужчина, и несмотря на то, что всякое встречается, с точки зрения природы всё-таки естественными являются отношения мужчины и женщины.