— И почему ты остался в монастыре?
— Мой дед был верховным жрецом Халла.
— О, так ты потомственный жрец?
— Жрецам нельзя иметь детей, Мира, — укоризненно сказал Рэддем, — так что понятия "потомственный жрец" не может существовать в принципе.
— Ну да, и все мы храним целомудрие, — усмехнулась я.
Он ухмыльнулся одной стороной рта. Мы медленно шли по дорожке под развесистыми ветвями деревьев, стрекотали сверчки и было почти темно, но полная луна отлично освещала путь там, где не было фонарей.
— Значит, тебя отдали в монастырь бога Халла из-за деда?
— Ну да, моя мать — его дочь была воином Света, и ей некогда было со мной возиться. Дед предложил лучший на тот момент, вариант.
— А бабушка кем была? Просто интересно, кому удалось соблазнить жреца? — улыбнулась я.
— Воином Света, мечницей.
— Понятно, почему ты так лихо срубил шесть голов…
— Ну, не совсем, по-этому…
— А отец?
— Отец был магом, очевидно, потому что мама и дед — чародеи, их убили сразу после установления формотского режима. Тогда всех чародеев убивали без суда и следствия. Поэтому я благодарен деду за то, что он не послушал твоего отца и оставил меня в монастыре.
— Не поняла немного этот момент.
— Если бы я рос в школе Фотиса, обучался бы как чародей, меня убили бы сразу. В монастыре на магов и чародеев не делили. А люди редко понимают, в чём отличие.
— Ты не знаешь, значит, кто твой отец?
— Не знаю.
— И это может быть любой маг? Даже Ходз, к примеру?
— Надеюсь, это не он, — засмеялся Рэддем, — ну или, что я об этом не узнаю, хотя бы.
— Вы не похожи и он староват, чтобы быть твоим отцом…
— Ну, бывает разное…
— Знаешь, Рэддем… — я прикусила губу, — я устала всё время плакать! С тех пор, как я приехала в столицу, я только и делаю, что плачу. От того, что мне врут, от того, что должна быть с Эшем, от того… Неважно… — а на глазах опять выступили слёзы и потекли по щекам.
— Это потому что ты сейчас жертва, Мирабель. Если не хочешь плакать, прекрати быть жертвой и становись хищником.
— Я, наверное, не могу… Хищником надо родиться…
— Твой отец был выдающимся чародеем. Знаешь, как о нем говорили? Что он жёсткий, бескомпромиссный, всегда настаивал на своём…
— Ну, может, я в мать? Что о ней говорили?
— Этот вот Дорн, он знал их лично, поговори об этом с ним.
— Я не знаю, как найти Дорна.
— Я найду его, — сказал жрец, — и приведу к тебе. И давай сразу проясним, Мира, — Рэддем был серьёзным, — я делаю это потому, что ты важна. Не для меня лично, а для большой цели.
— Какой?
— Я жрец Халла, Мира. Бог Халл — это тьма, смерть и, главное, месть. Император убил моего деда, мать, убивает, унижает, притесняет таких людей, как я, то есть магов. Если до него дойдет, что я чародей, убьет меня на месте, в независимости от чина. С тобой, кстати, будет тоже самое, так ты ещё и дочь короля Мейдара, так, что если императору станет известно… Не поможет даже Эш, — Рэддем смотрел перед собой жёстким ненавистным взглядом, он выглядел, как демон, восставший из обители Халла, — я хочу мести, и я отомщу, а ты поможешь мне, потому что и тебе есть за что мстить. Ты могла бы сейчас быть принцессой, а вместо этого любовница сына человека, который убил твоих родителей. Дороги назад у тебя нет, ты будешь его любовницей пока ему не надоест. Он будет пользоваться твоим телом и дальше, вопрос лишь в том, как ты используешь его?
— Я не знаю, как…
— Поэтому слушай мудрых людей, — ухмыльнулся Рэддем, — он выглядел пугающе и вместе с тем невероятно красиво, моя голова закружилась, от его запаха, от его вида, от его голоса, — и прекрати на меня так смотреть, — спокойно сказал Рэддем, — я не твоя цель, сахарок, помнишь?
— Моя цель Эш, помню. Только я этой цели добилась…
— Не добилась. Пока что только он добился тебя. Вот когда Эш начнет скакать под твою дудку… Если начнёт, конечно… Оставим этот разговор, мы подходим к центру, могут быть лишние уши.
— Где ты была? — я вздрогнула от голоса Эша, когда вошла в свою спальню.
— Эш? Ты меня напугал!
— Ты время видела? Я уже даже в храм сходил, но там тебя не было.
— Всё верно, Эш, я была не в храме… — я подошла ближе и взяла принца за руку.
— Что с глазами? Ты плакала? Тебя кто-то обидел?
Об этом я не подумала, прорыдала почти весь вечер, конечно глаза теперь напухли и красные!
— Нет, — я соображала очень судорожно, — потому меня в храме и не было… Представляешь, начала чихать, глаза заслезились неожиданно… И так весь день. Поэтому пришлось идти к целителю. Вот, собственно у него я и была.