— Думаешь, это неправда и Данайа на самом деле может быть твоей матерью?
— Нет, Нонна, это было бы слишком нереалистично… Так бывает только в романах.
— А ты думаешь, почему Данайа к тебе благосклоннее?
— Я не думаю, я знаю наверняка…
Все три этих версии — правда, Шульда только ошиблась в степени родства, но сути это не меняет. Я поправила манжет на платье и произнесла вслух:
— Данайа считает, что у меня есть способности для того, чтобы занять место верховной жрицы.
Нонна радостно улыбнулась:
— Приятно осознавать, что была права. И я с ней согласна. Ты мудрая, несмотря на твой возраст. К шестидесяти переплюнешь саму Данайю!
Я усмехнулась, и перекинувшись с Нонной ещё парочкой фраз покинула молебную залу, оставив Нонну дежурить. Сама я хотела доложить Данайе об успешности мероприятия со скорпионом и попроситься у нее немного поспать. Бессонная и очень нервная ночь давала о себе знать. Глаза буквально слипались. Однако, верховную жрицу я не обнаружила в её кабинете, и нигде в храме. Почему-то меня это обеспокоило. Обычно в это время Данайа уже находилась на месте. Я бесцельно бродила по всем помещениям храма, сон как рукой сняло. Я чувствовала кожей, как что-то происходит, что-то важное… Как меняется всё вокруг. А я брожу по храмовым коридорам и не знаю, с кем поговорить, кому задать свои вопросы.
Чувство одиночества одно из самых отвратительных среди всей гаммы чувств и эмоций, доступных человеку. Именно одиночество толкает нас на безрассудные поступки, сводит нас не с теми людьми, заставляет довериться тому, кто вообще не заслуживает доверия. Вот и я уже готова была идти в храм бога Халла, когда за мной пришла королевская стража и один из приближенных императора.
— Госпожа Мирабель, вам нужно пройти во дворец с нами…
Я испугалась. Данайи нет, передо мной стража, настаивают на моем появлении во дворце. Что если коалицию раскрыли?
— Я не могу, верховной жрицы нет, оставить храм не на кого.
— Разве в храме не должно быть ещё две жрицы? — задал вопрос чиновник.
— Да, но…
— Если вы не пойдете добровольно, мы будем вынуждены заковать вас в кандалы, — грубо оповестил меня собеседник.
— А что, собственно, произошло?
— Я не обязан отчитываться перед магом, — с неприязнью выплюнул чиновник, — сопроводите девчонку под конвоем! — распорядился он и пошёл к выходу.
Мне сковали руки и потащили во дворец. Было больно, неприятно и страшно. Я, конечно, могла применить магию и освободиться от кандалов, да и справиться со стражей, скорее всего тоже, но тогда я бы лишилась последней надежды, что всё образуется. Надежда у меня пока что ещё была, а ещё была уверенность, что если на этот раз я всё-таки выживу, я сделаю всё, чтобы уничтожить ненавистный Формотский режим вместе со всеми его носителями.
Меня приволокли в тронный зал. На помосте сидели советник императора и Эш. Увидев меня в кандалах, удерживаемую стражниками его уставшее печальное лицо отразило злость:
— Какого демона?! — со злостью спросил он, — почему она под конвоем?
— Она не хотела идти, ваше высочество, — сообщил чиновник, сопровождавший меня. Он разговаривал с Эшем не так, как с императором. Он не боялся принца.
— Оказала сопротивление? Напала?
— Нет, но…
— Тогда что?!!!
— Она сказала, что нет верховной жрицы и ей не на кого оставить храм… — сказал один из стражников, самый молодой.
— А, то есть побеспокоилась о храме бога Эрро, а вы её в кандалы, Лодер? — принц выглядел очень рассерженным, возможно если бы он почаще был таким, он бы мне даже нравился, — освободите её.
— Но она была ночью во дворце! — никак не мог угомониться Лодер.
— Так правильно, она здесь живёт, — принц похоже совсем начал злиться…
— А Ходз сказал проверить всех, кто был ночью во дворце…
— Ходз и сам был ночью во дворце, — сказала я, потирая освобождённые руки, с которых молодой стражник любезно снял кандалы, — что случилось?
— Отец… Болен, — сказал Эш, глядя на меня одну, я видела, что он расстроен, что ему сильно хочется, чтоб я его обняла, я ответила на взгляд принца, постараясь строить самые жалостливые и сочувствующие глаза, на которые была способна.
— Мне жаль, — с сожалением сказала я, — он… Поправится?
— Мы не знаем, — устало ответил Эш, — он парализован, Мирабель.
— Ох, ваше высочество… — я смотрела ему в глаза, чтобы он понимал, что я готова его утешить, и не делаю этого лишь потому что вокруг люди. Их было не то, чтобы много, но были.
— Ходз думает, что это — результат магического вмешательства, — продолжил уже спокойнее Эш.