- М-мистер Ридчелл... т-там Шэзвиль...
- Что? Снова напился и буянит? - усмехнулся лирин, сложив руки на груди.
- Нет! - воскликнул паренек. - Он хочет покончить с собой! Я отключил его, но боюсь, что он уже очнулся и снова попытается разрубить своё сердце. Помогите... пожалуйста.
Хуан понял, что новенький не лжёт. Быстро написав Вильетте записку о том, что ему нужно отлучиться по работе, управляющий понёсся за своим подчиненным. Оседлав его коня, они направились в сторону города. Паренек всё это время ничего не говорил, дрожа от холода, но сидя в седле гордо, как и учил его Ридчелл. Всё-таки чтобы гвардейцев признавали, нужно показывать свой статус всем видом, а не только отличительными свойствами.
Они прибыли к какому-то заброшенному особняку. Как сказал Кеиль, здесь он частенько прогуливался, но в этот раз решил зайти в особняк. И там сидит он, в окружении опустошенных бутылок из-под алкоголя. В руке блеснуло лезвие, но младший гвардеец успел оглушить лирина прежде, чем он сделал бы нечто непоправимое.
Шэзвиль стоял на втором этаже, в одной из многочисленных комнат, возле огромной дыры в стене, где, по всему видимому, когда-то было окно. Он стоял смирно, даже не качаясь от выпитого алкоголя, которого было не так уж и мало (Ридчелл насчитал десять бутылок). Ветер обдувал смуглое лицо, играл серыми волосами, но Шэзу не было холодно. Закрыв глаза, он думал о чем-то своем.
Хуан шёл как всегда тихо, но каким-то образом Лойн услышал его. Не обернулся, нет. Лишь тихо усмехнулся, опустив голову.
- Рассказывай, - коротко потребовал медноволосый парень, встав позади приятеля.
- Я видел его, Рич, - прошептал гвардеец, повернув голову вбок, чтобы хоть немного увидеть управляющего. - Почувствовал родственную связь и отправился вслед за ней. Он изменился. Принимает образ другого. Я хотел поговорить... спросить, почему же они нас бросили? Отец прогнал меня. Сказал, что мы никогда не нужны были им. Ошибка молодости... - лезвие готово было согнуться в кулаке Шэзвиля. Он ещё не до конца уверен, что хочет умереть. - Я никогда не задумывался, каково это - быть никем. Теперь знаю. Это больно, Хуан.
Ничего не отвечая, Ридчелл обошел парня со спины, взглянув в его персиковые глаза, в которых стояли слёзы. Неожиданно для всех, медноволосый ударил приятеля по лицу. Кулак проехался по его скуле, повалив мускулистого лирина на пол. Никто и подумать не мог, что Хуан может быть таким сильным. Шэзвиль уставился на него с непониманием, держась за скулу, на которой уже начал образовываться синяк.
- Ты жалок, - процедил парень, замахнувшись ногой для удара в живот. Теперь стало ясно, что ведьмак применяет улучшение сил, ведь удары были у него слишком мощные. - Хочешь умереть? А как же Эланка, м? - ещё один удар пришелся по подбородку. Шэз сплюнул кровь с языка. - Ребёнок, потерявший мать и отца, а теперь теряющий ещё и брата. Умерев, ты больше никогда не увидишь её улыбки. Никто не увидит. Этого ты хочешь?
- Н-нет... Эланка будет счастли... - парень закашлялся, когда носок сапога Хуана вонзился в живот.
- Да что ты знаешь о счастье?!
- Ничего! - воскликнул Шэзвиль, поднявшись на ноги. - Я нихрена не знаю о нём, Хуан! Моя жизнь - алкоголь, дом, работа и снова алкоголь! Даже Виктория... даже она кинула меня! Это ты называешь счастьем?!
- Что ж... раз уж ты такой несчастный, то я могу помочь вам обоим обрести счастье. Как мне убить её? Задушить? Или вырвать сердце из груди? - опасно ухмыльнулся Ридчелл. Эта ухмылка была похожа на оскал дикой пантеры, которая готова была напасть на свою дичь. - Хотя девчушка ещё маленькая, хватит и перелома позвоночника.
Поняв, кого имеет в виду Хуан, Шэз вздрогнул, смотря на ведьмака широко распахнутыми глазами, в которых пробежало осознание. Он ослабил хватку, отчего лезвие чуть не выпало из рук. Но тут обычно медлительный лирин оказался рядом с управляющим, вонзив кинжал в горячую плоть. Парень не сопротивлялся, стоя на месте, как каменная фигура. По его подбородку бежала струйка алой крови, падая на белоснежную рубашку тёмными капельками. Прокрутив лезвие в груди, Шэзвиль склонился над ухом некогда приятеля, тихо прошипев:
- Никто не смеет трогать Эланку. Я убью любого за неё.
После этих слов гвардеец ушел, оттолкнув юного лирина с прохода, который всё это время наблюдал за разворачивающимся представлением с ужасом в глазах. Словно очнувшись, паренек подбежал к управляющему, придержав его за локоть, когда тот стал за прокидываться назад. Белое одеяние пропиталось бордовой кровью, янтарные глаза стали мутнее. Гвардеец боялся, что Хуан сейчас умрет.
- Мистер Ридчелл! Не умирайте, пожалуйста! Я позову кого-нибудь на помощь!