Странно, но здесь всё было не так, как... там? Дул несильный ветер, воздух был влажен, словно после сильного дождя. Но холодно не было. Наоборот, умеренно и комфортно. Правда, запахов не было. Или же... были? Просто Хуан не дышал. Он будто забыл, как это - дышать. Поднимал и опускал грудь, но ничего не чувствовал. Всё же он и вправду... умер.
Когда они вышли из-за холма, то взору предстала чудесная картина. Синевато-оранжевое небо, похожее на закат без солнца. Вдали виднеются горы розоватого (или так кажется?) оттенка. Поле, заросшее травой и какими-то новыми для взора, чудесными цветами, от которых исходил разного рода свет. И по всему этому полю были разброшены крошеные домики, чем-то напоминающие грибы-боровики. Мимо летали лирины и орки, словно имели за спиной невидимые крылья. Все, кто проносился мимо, не забывали кланяться богине. Лунный мир... он был похож на сказку. Совсем не такой, каким его представлял Хуан.
Тут они наткнулись на огромную дыру в земле. Удивлению Ридчелла не было предела. Внизу был виден островок с дубом, стоящий посреди голубого озера. Это была какая-то пещера.
- Я наблюдала за ней отсюда, - проследив за взглядом парня, сообщила Луна. - Вильетта уже несколько раз приходила ко мне, но не могла попасть сюда. Живым вход запрещен, ха-ха!
Живым... почему-то это слово резануло прямо по сердцу Хуана, вызвав непрощенные слёзы. Слёзы? Ведьмак и не помнит, когда в последний раз плакал! Скорее всего, до десяти лет. Что же на него нашло сейчас? Нет, нельзя. Нужно сдержаться.
- Я ведь убил стольких существ... Почему я здесь?
- Дитя, ты осознаёшь свои алчные поступки и исправляешься. Какой смысл от того, что ты будешь гореть в Мире Вечного Солнца? - снова голос богини стал мудрым, мягким, как у матери. Нет, не как у матери Хуана, но почему-то... именно таким его и слышал парень. - А вот и та, что так долго ждала воссоединения с тобой.
- Но это не должно было произойти так скоро, - грустный, знакомый до ужасной боли в груди голос заставил Ридчелла вздрогнуть. Он боялся обернуться. Думал, что ему показалось. - Лет через сто, как минимум!
Не выдержав, Хуан обернулся. Напротив него стояла она. Всё такая же красивая и молодая. Бежевые волосы волнами спускаются по плечам и оканчиваются на пояснице, светло-карие глаза сияют, как от назревающих слёз. Но её лицо... оно до сих пор такое, каким его запомнил ведьмак. Без единой морщинки, светлое и сияющее. Разве оно не должно было быть более... старческое?
- Да, я знаю, о чем ты думаешь, - сделав один неуверенный шаг вперед, прошептала женщина, смотря только на сына. Рядом с ним больше не было богини. Она исчезла. Лирины были наедине друг с другом. - Я слишком молода для смерти. И это так. Но правда заключается в том, что я... Не уходила от Маркуса к другому. Прости, малыш... Ох, не знаю, имею ли я право тебя так называть.
- Почему ты ушла? - процедил сквозь зубы ведьмак, чувствуя, как его тело содрогается. Но отчего? От боли? Или от неожиданности встречи?
- Меня отравили ненавистники Маркуса, - горько ответила лиринка, опустив взгляд. - Как раз до получения твоей луны я почувствовала, что со мной что-то не то. Оказалось, в вино подлили долго действенный яд, который останавливает сердце, но прежде дает пожить жертве еще полгода. Я не хотела, чтобы ты видел мою смерть. Решила сбежать. Прости, милый...
Воспоминания, которые Ридчелл предпочел забыть, вспыхнули внутри него. Он вспомнил, как однажды увидел маму на улицах родного города, посреди Торговой площади. Она ходила между лавок, выбирая специи, в которых так хорошо разбиралась. И Хуан, увидев её, погнался следом. Но женщина пропала. И он точно видел, что та заметила его! Именно в тот момент парень понял, что не нужен собственной матери, поэтому прекратил её поиски. Да и более они не встречались. А как только первые заклинания стали приносить плоды, ведьмак решил погрузиться именно в магию. Он откинул ту боль, что причинили ему родители. Больше не пытался достучаться до своего отца. Больше не искал свою мать.
Холодная рука легла на плечо. Хуан резко поднял взгляд, наткнувшись на печальное, родимое лицо, чьи черты передались частично и парню. По щеке скатилась одинокая слеза. Она была похожа на прохладную каплю воды, которая не оставляла после себя следов. А может, парню и вовсе показалось? Может, духи не умеют плакать? Это сейчас неважно. Эмоции вырвались наружу, накрыв обоих лиринов с головой. Они бросились в объятья друг друга, крепко прижимаясь душа к душе. Тут лирин почувствовал знакомую нежность, которую при жизни ему дарили лишь мать и Вильетта.
Вильетта. Это имя заставило его отстраниться от родительницы, замерев на месте.
- Она ждёт меня! Я не могу бросить своего чертёнка... Не могу умереть!