Неожиданно камень амулета желаний засветился ярким, голубо-желтым светом, озарив ночную поляну. Ви перевела взгляд на появившегося из камня... духа?
Это была женщина с длинными, волнистыми, белыми, как снег, волосами. Бледной, неживой кожей и мёртвыми глазами. Платье, из-под которого не было видно ног, тоже не уступало волосам и коже, будучи наделено таким же цветом. Лицо духа не выражало никаких эмоций, оно было серьёзным и каменным. Казалось, из амулета вышла статуя. Но тут незнакомка опустила взгляд на лежащую в снегу Вильетту, еле заметно склонив голову.
- Я готова выполнить любой Ваш приказ, госпожа, - ледяным голосом произнесла женщина. - Но лишь один. Будьте уверены в своих желаниях.
- К... кто... Вы?
- Я не являюсь отдельной личностью. Кусок одеяния богини Луны, что попал в этот мир совершенно случайно. Моё предназначение - быть сосудом, что набирает достаточно сил, а после использует их так, как хочется хозяину. Итак, каково Ваше желание, госпожа? - безэмоционально произнес дух, не отрывая мёртвых глаз от девушки.
- Хуан... - еле волоча языком, прошептала Вильетта. - Пускай он снова будет жив и здоров в своем теле. И проживет... столько лет, сколько только могут лирины.
- Будет исполнено, госпожа, - чуть склонилась женщина, переведя взгляд на тело Ридчелла.
Её глаза вдруг загорелись синим огнём. Поднялся сильный ветер, шепча на ухо Ви какое-то непонятное заклинание. Дух стал исчезать, продолжая шептать это заклинание. Когда от него остались лишь губы, откуда-то с неба появилось яркое свечение, опустившееся вниз, словно снежинка. Оно упало на грудь Хуана, после чего исчезло, как и дух.
Ветер стих. Всё закончилось, но парень так и не вставал, даже не шевелился. Вильетта подумала, что у неё не получилось. Девушка заплакала бы, но сил не было даже для этого. Она прикрыла глаза, но более не смогла поднять веки, провалившись в глубокий сон.
***
Хуан шёл за своей матерью, всё думая о своей крошке Ви, что осталась там, в мире живых. Всё ли у неё хорошо? Как она отреагировала на смерть парня? Была ли такой же потерянной, как и сам лирин? Тоже чувствовала внутреннее опустошение? Или же... ей было плевать?
Додумать ведьмаку не дал сильный ураган, внезапно поднявшийся в мире Грёз. Мать лирина резко обернулась, что-то крикнув ему, но тот не слышал её, попав под струю мощного ветра, что сбил духа с ног. Тут парень почувствовал недомогание в области сердца, что быстро распространялось по всему телу. Но разве духи могут чувствовать? Он ведь даже свои эмоции толком растолковать не может!
Тяжелая тьма легла на глаза, не давая открыть веки. Хуан стал задыхаться, но он не мог сделать и вздоха из-за инородного предмета, что давил прямо на грудь. Дрожащими руками лирин обхватил нечто деревянное, отдаленно напоминающее копье, вырвав его из своего сердца. Было больно, да. До ужаса больно. Но это лишь первые пару секунд. После боль ушла также резко, как и появилась. Что за непонятная магия, о которой Хуан никогда не слышал?
Неожиданно в ушах раздался тихий, знакомый стук. Через четверть секунды он повторился. Пораженный таким явлением Ридчелл, положил руку на грудь. Не ошибся...
Это было сердце. Оно стучало так, как делало бы это, будь Хуан живым. А может...?
Тяжело, но ведьмаку удалось разлепить веки. Он почувствовал, как что-то маленькое и холодное упало на его щеку, оставшись там. Это была снежинка. И она не таяла, хорошо чувствуя себя на ледяном, почти неживом лице. И всё же через минуту ей пришлось превратиться в крохотную лужицу, когда тело ожившего Хуана достаточно нагрелось, чтобы быть живым. Он почувствовал всё. Холод, лёгкое покалывание сердца и... магию! Продолжая лежать на снегу, рубиновик выставил руку перед собой, после чего зажег над ладонью маленькую разрушительную искорку. Это и вправду была магия! Но как? Как он ожил? Ответ пришел сразу же, как парень повернул голову направо, увидев рядом с собой её.
Вильетта изменилась. Сейчас её некогда иссиня-чёрные волосы были того самого белоснежного цвета, какими их запомнил Хуан при первой же встрече с девчонкой. Кожа была такой же светлой, но на щеках красовался румянец, что появился от холода. Пухлые губки, которые Ридчелл недавно так страстно целовал, стали немного синими. Но больше всего его поразила луна. Во лбу девушки горела серебряная луна, вместо рубиновой.