– "Ты слишком долго горел," – сказал он, и одним движением заморозил феникса.
Нестор закричал, глядя, как его фамильяр, единственный оставшийся союзник, стал статуей изо льда, а затем рухнул на землю, разбившись на осколки.
Никалас с гневом обернулся к старейшине. – "Почему мы не можем открыть портал и помочь ему?!" – он закричал, его глаза сверкали от злости и отчаяния.
Старейшина спокойно ответил: – "Цепи мироздания осквернены. Валентин подчинил их своей магии. Мы пытаемся очистить их, но это займёт время."
– "ВРЕМЯ?!" – вскричал Никалас. – "Ему оно сейчас нужно! Он может умиреть, а вы только смотрите!"
Пьеро вмешался, положив руку на плечо принца. – "Никалас, успокойся. Вина Древних здесь ни при чём. Если ты потеряешь голову, мы потеряем всё."
Но Никалас не мог сдержаться. Он резко оттолкнул руку Пьеро. – "Он мой брат по оружию! Как ты можешь говорить о спокойствии, когда он сражается там один!"
Всё вокруг застыло.
Нестор почувствовал, как его тело внезапно обвивает тёмная, безжалостная пустота. Он не видел, но ощущал, как его кровь, замерзая, теряет движение. Кислород, который ещё пару мгновений назад был частью его существования, стал густым, жидким и смертоносным. С каждым вдохом он чувствовал, как его лёгкие наполняются холодом, который проникает в самые глубины, выжигая их, как если бы пламя пожирало его изнутри.
Он попытался сопротивляться, но почувствовал, как его сила, его огонь, исчезают. Всё, что было живым, разрушалось этим безжалостным холодом. Его тело словно окаменело в ледяной хватке, как если бы время перестало существовать. Даже дыхание затруднялось, и каждая клетка его организма сдавала позиции перед этим гигантским и неумолимым холодом.
В его теле не осталось огня, который когда-то его наполнял. Лёд проникал в каждую молекулу, замораживая его изнутри и снаружи. Жгучий холод пронизывал его, и он осознал, что страдает гораздо больше, чем мог бы, будь это пламя.
Его мысли затмило ощущение полного исчезновения. Каждое мгновение становилось мучительным, но он не мог пошевелиться, не мог убежать. Всё, что оставалось, — это ощущение холода, что поглощал его, как тьма поглощает свет.
Он пытался взглянуть в темноту, но его глаза, безжизненно закрытые, больше не могли ничего разглядеть. Абсолютный ноль стал его тюрьмой, его концом.
В этот момент, когда его сознание и тело поглощались льдом, он почувствовал лишь одно — как на его щеке катится одна единственная слеза. Он был готов отпустить свою жизнь, готов умереть. Как рыцарь, он был готов к своей гибели.
– "Рыцарь умирает... без сожалений", — прошептал он едва слышным голосом.
И его последний вздох затих, растворившись в пустоте, которую создал сам Абадон. Всё вокруг было заморожено, и Нестор, как и весь мир, застыл в абсолютном нуле.
Абадон шагал медленно, его ледяные шаги не создавали звуков, но каждое движение казалось наполненным безмерной тяжестью. Он приблизился к безжизненно замерзшему телу Нестора, который уже не мог сопротивляться, его глаза были закрыты, а тело стало немым и холодным, как сама планета.
Взгляд Абадона был холодным и неумолимым. Он вглядывался в тело рыцаря, в его искалеченное, замороженное тело, как если бы наслаждался тем, что он сделал.
Подойдя ближе, он медленно наклонился и, держа клинок в руке, осторожно протянул его прямо в сердце Нестора. Лёд сжал тело рыцаря, его энергия исчезла, но Абадон словно искал последнее подтверждение своего господства. Клинок вонзился в сердце Нестора с холодной точностью, как если бы всё происходящее было лишь очередной игрой.
Абадон наклонился ещё ближе, и его лицо расплылось в жуткой улыбке. Его смех, жуткий и безумный, эхом разнесся по замершему полю битвы, по этой мёртвой, ледяной пустоте.
– "Ты был сильным... Рыцарь... Но все, что ты мог, — это сгореть в огне. Я же могу выжить в холоде. Я победил", — произнёс Абадон с насмешкой.
Его смех становился всё громче, его голос полон жестокой иронией, как если бы смерть Нестора была для него просто частью великой игры, бессмысленной и бесконечной. Он смеялся так, как смеются только те, кто чувствует свою абсолютную власть, как те, кто победил и уничтожил всё живое.
В этот момент Абадон понял, что победил не только Нестора, но и тот огонь, который когда-то наполнил его душу. Он был теперь единственным, кто мог править этим миром, замороженным и умирающим.
– "Твои огонь и свет погасли, но я... я никогда не перестану смеяться!" — произнёс он, его смех эхом разнесся по пустой, ледяной планете.
И планета, как и его враг, замерла.
В зале Древних царила мрак и тишина. Все взгляды были прикованы к экрану, где происходила финальная сцена. Никалас стоял на коленях, его руки сжались в кулаки, а из глаз катились горячие слёзы. Он видел смерть Нестора, но не мог сделать ничего, чтобы спасти его. Душу раздирал невыносимый страх — его лучший друг был уничтожен, а он был безпомощен.