, смахнул крошки со своего плаща, не скрывая лёгкого недовольства. — И ещё кое-что, — его голос стал серьёзным, глаза прищурились. — Скрыть твою принадлежность к вампирам мне не удалось. Да и то, что Луна... изменилась, уже известно всем. Николас почувствовал, как холод пробежал по его спине. Амон выдержал паузу, словно проверяя его реакцию, а затем продолжил: — Сейчас будет совет. Все рыцари уже собираются. И знай, на тебя посыплется грязь, — Амон метнул в воздух последнюю булочку, поймал её и с каким-то вызовом отправил в рот. — Будь готов к этому. Он бросил взгляд на Николаса, более напряжённый, чем обычно, и добавил: — Но запомни, секрет с драконом никто не должен узнать, кроме меня и Осаму. Если это всплывёт, последствия могут быть катастрофическими. Николас кивнул, стиснув зубы. — Не переживай за меня, — сказал он, пытаясь показать уверенность, хотя внутри ощущал, как нарастает давление. Амон одобрительно хмыкнул, нахмурив брови. — Вот и хорошо. Не сломайся, принц. Теперь ты не только за себя в ответе, но и за тех, кто верит в тебя. Он развернулся, направляясь к выходу, и, уже на пороге, остановился. — И да, помни, — он обернулся через плечо с тем самым лукавым взглядом, который так раздражал всех. — Я всё ещё люблю наблюдать, как ты справляешься с проблемами. Это... забавно. С этими словами он вышел, оставляя Николаса наедине с его мыслями перед грядущей бурей. Все рыцари уже сидели за длинным круглым столом в просторном зале, увенчанной гербами и символами всех кланов Альянса. Их лица отражали усталость, скорбь и скрытую настороженность. Атмосфера была напряжённой до предела — каждый ждал, когда войдёт Николас, чтобы начать обсуждение вопросов, которые накопились за последнее время. Сокол сидел ближе к центру стола, сцепив пальцы и опустив голову. Он знал, что его другу сейчас будет нелегко, и в глубине души чувствовал вину за то, что не смог помочь ему раньше. Тишина в комнате стала почти зловещей, когда дверь медленно открылась. Николас шагнул внутрь. Все взгляды устремились на него, изучающие, осуждающие, иные — полные сочувствия. Он шёл прямо, стараясь сохранять уверенность, хотя ощущал давление каждого взгляда, как тяжесть на своих плечах. Он сел рядом с Соколом и, едва слышно, шёпотом спросил: — Сокол, моя тайна раскрыта.... Сокол повернулся к нему, кивнул и тихо ответил: — Да, я уже понял. Многие знают, что ты на треть вампир... Но главное сейчас — Луна. Что с ней? Николас на мгновение замер, вздохнул глубоко и ответил: — Мы успели её спасти. Она... в порядке, но... изменилась. Сокол нахмурился, но не стал задавать много лишних вопросов. Вместо этого он опустил голос до едва слышного: — Как погиб Нестор? Николас сжал кулаки, напрягшись, как струна. — На совете всё узнаешь. Их разговор оборвался, когда тяжёлые шаги раздались за дверью. В зал вошёл Амон, уверенно направляясь к главе стола. Его лицо было спокойно, но в глазах таился намёк на лёгкое превосходство. Вслед за ним появились двое древних — могучие существа, чья аура заставила всех присутствующих замереть. Их мощь была ощутима, словно горячее дыхание пламени рядом с кожей. Один из древних поднял руку, призывая к тишине, хотя это было излишним — все и так молчали, наблюдая за происходящим с неподдельным напряжением. — Совет объявляется открытым, — произнёс он низким, громоподобным голосом. Николас выпрямился, чувствуя, как на него вновь устремились десятки глаз. Впереди предстояло самое трудное. Один из древних, облачённый в сверкающие золотом одеяния, шагнул вперёд, его голос раздался громким эхом, словно исходил из самых глубин времени: — Вчера ночью на планете Тёмная Цитадель была проведена спасательная операция по освобождению святорыцаря Луны. В ходе этого события, сражаясь, чтобы дать возможность товарищам отступить, пал Феникс Нестор — Король Огнегорья! Эти слова обрушились на собравшихся, как раскат грома. Многие рыцари опустили головы, выражая скорбь. Лица некоторых потемнели от гнева, но никто не осмелился перебить древнего. Древний продолжил, его голос звучал теперь тише, но от этого не менее сурово: — Луна была обращена в вампира. Однако чудом, и, возможно, благодаря вмешательству принца Николаса Марии, процесс был частично обращён. Луна теперь — полукровка. Но мы должны отметить: по вине Амона от нас была скрыта одна важная деталь. Принц Соколина сам является полукровкой! В зале послышался шепот, нарушивший напряжённую тишину. Но древний поднял руку, и звук мгновенно стих. — Мы осуждаем сокрытие столь важной информации, — голос древнего стал ещё холоднее. — Как вы знаете, подобные способности опасны и нестабильны. Мы хотим знать ваше мнение, рыцари, о том, как нам действовать дальше. В зале вновь воцарилась тишина. Напряжение росло, и Николас почувствовал, как холодный пот пробежал по его спине. Он краем глаза заметил, как Сокол напрягся, готовый вступить в спор. Амон, сидящий во главе стола, лениво жевал последнюю булочку и только усмехнулся, наблюдая за реакцией рыцарей Амон, сидящий во главе стола, внимательно наблюдал за реакцией Николаса. Его взгляд был холоден, но в то же время в нём угадывалось скрытое напряжение. Он как будто изучал, как далеко юный принц готов зайти в своём ответе. Тишину в зале нарушил резкий скрип стула. Встал Пьеро, один из самых уважаемых рыцарей. Его голос раздался твёрдо и уверенно: — Какая разница, кто и кем является Николас? Он — верный товарищ! Мы были там с ним, и Нестор, не сомневаясь ни на минуту, спас нас, отдав за это свою жизнь. Я считаю, что если мы смогли спасти Луну, пусть и не самым привычным способом, это главное. Она жива, а значит, мы сделали правильный выбор. И я не думаю, что какая-либо "дурная кровь" является предлогом для осквернения чести принца Сахолина! Сокол встал сразу после Пьеро, поддерживая его слова. — Пьеро прав. Николас — мой верный друг и товарищ, и не раз доказывал свою волю и преданность делу. Его "вампирская кровь", как вы называете, спасла меня от проклятого ожерелья Дворфов. Мы сейчас обсуждаем, что делать с Луной и Николасом, хотя вокруг нас идёт война! Мы потеряли трёх святорыцарей! Нам нужно думать, как победить, а не тратить время на бесполезные обвинения. Зал зашумел, но вскоре снова настала тишина, когда поднялся Верзивул. Его глубокий голос звучал спокойно, но с ноткой раздражения. — Я согласен. Мы упускаем из виду один важный факт: Амон знал об этом и предпочёл не разглашать информацию. Если мы доверяем Амону, значит, так должно было быть. Он понимает, что подобные обсуждения лишь теряют наше драгоценное время. В этот момент, как будто специально, раздался громкий смех. Все повернулись к Твину Злотобороду, который медленно встал из-за стола, сложив руки на груди. — Амон, Амон, Амон... — проговорил он, растягивая слова с язвительной ухмылкой. — У нас тут не пустяк. Наш главный враг — король упырей! А что, если Николас — его пересмешник? Тот, кто втирается к нам в доверие, чтобы нанести удар в спину? Амон слишком мягок, это его слабость. Все его ученики для него как дети. Амон, резко нахмурившись, поднял голову и зло прервал его: — Ты не осознаёшь, что говоришь, Твин. Но Твин лишь усмехнулся и продолжил: — Исключать такой вариант всё равно не стоит. Мы уже видели предательство со стороны древних, когда один из них, Валентин, оказался на стороне врага. А что, если это ещё не всё? Что, если предатели есть среди нас? Эти слова повисли в воздухе, как тучи перед бурей. Николас, сжав кулаки, почувствовал, как его сердце сжалось. Он сделал шаг вперёд, глядя прямо в глаза Твину. — Ты считаешь меня предателем? Твин, прищурившись, ухмыльнулся ещё шире: — Да, юный принц. И если ты так уверен в своей невиновности, расскажи нам, как тогда умер король дворфов? Этот вопрос пронзил Николаса, как нож. Он почувствовал, как ледяная рука страха сдавила его горло. Впервые за долгое время он не знал, что ответить. Твин смотрел на него, наслаждаясь его растерянностью. Было очевидно: он что-то знает. Николас резко встал из-за стола. Его голос был громким, но в нём слышалась смесь гнева и решимости. — Они были предателями! — начал он, оглядывая всех рыцарей, словно бросая вызов. — Я взял на себя груз, который мог бы пасть на любого из нас. Я напал на Дворфин и уничтожил предателей. Их король... Трус. Он предпочёл самоубийство, вместо того чтобы встретить правосудие. Я мстил за покушение на Сокола! Если бы я этого не сделал, Сахолинцы сами бы напали на Дворфин и не оставили там ничего, даже камня на камне. Это был мой акт милосердия! Зал погрузился в напряжённое молчание. Рыцари переглядывались, не зная, что сказать. Первым нарушил тишину Амон, прищурив глаза и откинувшись на спинку своего кресла. — Николас, — его голос был низким, почти шипящим, — почему ты не рассказал мне об этом? Принц поднял голову, встретив взгляд своего наставника. — Я боялся осуждения, — честно признался он. — Боялся, что даже ты меня не поймёшь. Сокол, который всё это время молча сидел, резко встал. Его лицо выражало смесь злости и гордости. — Осуждения? — начал он громко. — Николас, ты поступил глупо! Он сделал шаг вперёд, и, к удивлению всех, дал принцу подзатыльник. — Но ты прав, в какой-то мере, — продолжил Сокол, обнимая его. — Если бы ты тогда не вмешался, последствия могли быть куда более разрушительными. Мягкая улыбка мелькнула на его лице, но напряжение в зале не спадало. Пьеро кивнул, встав с места. — Я понимаю, поч