овать дальше. В зале вновь воцарилась тишина. Напряжение росло, и Николас почувствовал, как холодный пот пробежал по его спине. Он краем глаза заметил, как Сокол напрягся, готовый вступить в спор. Амон, сидящий во главе стола, лениво жевал последнюю булочку и только усмехнулся, наблюдая за реакцией рыцарей Амон, сидящий во главе стола, внимательно наблюдал за реакцией Николаса. Его взгляд был холоден, но в то же время в нём угадывалось скрытое напряжение. Он как будто изучал, как далеко юный принц готов зайти в своём ответе. Тишину в зале нарушил резкий скрип стула. Встал Пьеро, один из самых уважаемых рыцарей. Его голос раздался твёрдо и уверенно: — Какая разница, кто и кем является Николас? Он — верный товарищ! Мы были там с ним, и Нестор, не сомневаясь ни на минуту, спас нас, отдав за это свою жизнь. Я считаю, что если мы смогли спасти Луну, пусть и не самым привычным способом, это главное. Она жива, а значит, мы сделали правильный выбор. И я не думаю, что какая-либо "дурная кровь" является предлогом для осквернения чести принца Сахолина! Сокол встал сразу после Пьеро, поддерживая его слова. — Пьеро прав. Николас — мой верный друг и товарищ, и не раз доказывал свою волю и преданность делу. Его "вампирская кровь", как вы называете, спасла меня от проклятого ожерелья Дворфов. Мы сейчас обсуждаем, что делать с Луной и Николасом, хотя вокруг нас идёт война! Мы потеряли трёх святорыцарей! Нам нужно думать, как победить, а не тратить время на бесполезные обвинения. Зал зашумел, но вскоре снова настала тишина, когда поднялся Верзивул. Его глубокий голос звучал спокойно, но с ноткой раздражения. — Я согласен. Мы упускаем из виду один важный факт: Амон знал об этом и предпочёл не разглашать информацию. Если мы доверяем Амону, значит, так должно было быть. Он понимает, что подобные обсуждения лишь теряют наше драгоценное время. В этот момент, как будто специально, раздался громкий смех. Все повернулись к Твину Злотобороду, который медленно встал из-за стола, сложив руки на груди. — Амон, Амон, Амон... — проговорил он, растягивая слова с язвительной ухмылкой. — У нас тут не пустяк. Наш главный враг — король упырей! А что, если Николас — его пересмешник? Тот, кто втирается к нам в доверие, чтобы нанести удар в спину? Амон слишком мягок, это его слабость. Все его ученики для него как дети. Амон, резко нахмурившись, поднял голову и зло прервал его: — Ты не осознаёшь, что говоришь, Твин. Но Твин лишь усмехнулся и продолжил: — Исключать такой вариант всё равно не стоит. Мы уже видели предательство со стороны древних, когда один из них, Валентин, оказался на стороне врага. А что, если это ещё не всё? Что, если предатели есть среди нас? Эти слова повисли в воздухе, как тучи перед бурей. Николас, сжав кулаки, почувствовал, как его сердце сжалось. Он сделал шаг вперёд, глядя прямо в глаза Твину. — Ты считаешь меня предателем? Твин, прищурившись, ухмыльнулся ещё шире: — Да, юный принц. И если ты так уверен в своей невиновности, расскажи нам, как тогда умер король дворфов? Этот вопрос пронзил Николаса, как нож. Он почувствовал, как ледяная рука страха сдавила его горло. Впервые за долгое время он не знал, что ответить. Твин смотрел на него, наслаждаясь его растерянностью. Было очевидно: он что-то знает. Николас резко встал из-за стола. Его голос был громким, но в нём слышалась смесь гнева и решимости. — Они были предателями! — начал он, оглядывая всех рыцарей, словно бросая вызов. — Я взял на себя груз, который мог бы пасть на любого из нас. Я напал на Дворфин и уничтожил предателей. Их король... Трус. Он предпочёл самоубийство, вместо того чтобы встретить правосудие. Я мстил за покушение на Сокола! Если бы я этого не сделал, Сахолинцы сами бы напали на Дворфин и не оставили там ничего, даже камня на камне. Это был мой акт милосердия! Зал погрузился в напряжённое молчание. Рыцари переглядывались, не зная, что сказать. Первым нарушил тишину Амон, прищурив глаза и откинувшись на спинку своего кресла. — Николас, — его голос был низким, почти шипящим, — почему ты не рассказал мне об этом? Принц поднял голову, встретив взгляд своего наставника. — Я боялся осуждения, — честно признался он. — Боялся, что даже ты меня не поймёшь. Сокол, который всё это время молча сидел, резко встал. Его лицо выражало смесь злости и гордости. — Осуждения? — начал он громко. — Николас, ты поступил глупо! Он сделал шаг вперёд, и, к удивлению всех, дал принцу подзатыльник. — Но ты прав, в какой-то мере, — продолжил Сокол, обнимая его. — Если бы ты тогда не вмешался, последствия могли быть куда более разрушительными. Мягкая улыбка мелькнула на его лице, но напряжение в зале не спадало. Пьеро кивнул, встав с места. — Я понимаю, почему Николас поступил так. Иногда мы вынуждены выбирать меньшее из двух зол. И если он спас Сахолин от войны, его действия нельзя назвать ошибкой. Однако не все были согласны. Твин скрестил руки на груди и недовольно хмыкнул. — Милосердие? — его голос был холодным. — Ты называешь это милосердием? Ты нарушил древние соглашения! Ты, принц, принял решение за всех нас! И теперь мы должны поверить, что ты сделал это исключительно ради нас Древние выслушали слова Николаса с непроницаемыми лицами, но что-то в их взгляде смягчилось. Один из них поднял руку, призывая к тишине. — Мы услышали твоё объяснение, принц, — сказал древний с холодной рассудительностью. — И оно кажется правдой. Однако вопрос остаётся: как нам поступить дальше? Мы проведём голосование. Каждый из вас выскажет своё мнение. Первым поднялся Сокол. Его голос был твёрдым, как сталь. — Я за то, чтобы снять обвинения с Николаса и позволить ему оставаться святорыцарем. Однако в качестве наказания за его поступок я предлагаю передать правление над Дворфином третьей стороне — ни ему, ни мне. Пусть это будет кто-то нейтральный. Сокол опустился на место, его взгляд уверенно скользнул по залу. Следующим поднялся Пьеро. — Я поддерживаю принца Сокола. Николас — мой друг и верный товарищ. Он поступил так, как считал нужным, чтобы защитить нас всех. Я за снятие обвинений. Мэри, одна из старших целителей, встала, обратившись ко всем. — Я лечила Луну после её обращения. И скажу честно: если бы не Николас, мы бы потеряли её навсегда. Она была бы монстром. Я за снятие обвинений. Голос Мэри прозвучал уверенно, но тишину нарушил резкий голос Твина Злотоборода. — Я против! — заявил он, резко поднимаясь. — Этот "принц" — преступник, к тому же он наполовину нежить. Его место в тюрьме, а не за этим столом! Слова Твина вызвали гул неодобрения, но Натан, король эльфов, встал, чтобы заговорить. — Я ненавижу нежить, — признался он. — Но моё сердце говорит мне, что Николас — не тьма. Его камень чистого сердца не потускнел за всё это время. Это свидетельство того, что в нём нет лжи. Я верю магии артефакта и голосую за снятие обвинений. Дива, хрупкая на вид, но сильная духом, поднялась следом. — Если Нестор верил ему, я тоже верю, — сказала она просто. Люка, поднял голову. — Я не знаю Николаса, — признался он. — Но я знаю Амона и доверяю его суждению. Он всегда был прав. Я за снятие обвинений. Рин Акотакаси, холодная и строгая, говорила сдержанно. — Я не в восторге от Николаса, — заметила она, — но Натан прав. Камень чистого сердца остаётся неизменным. Это доказательство. Я за снятие ограничений. Наступила пауза, пока все ждали последнего голоса. Амон встал, оглядев зал, прежде чем заговорить. — Я за Николаса, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Однако после совещания, Николас, будь добр, зайди ко мне в кабинет. У нас будет воспитательная беседа. Зал хмыкнул, немного разрядив напряжение. Древние, удовлетворённые голосованием, кивнули. — Николас Мория полностью оправдан, — объявил один из них. Но Твин Злотобород резко встал и покинул зал, бросив напоследок: — Этот ваш упырёныш ещё принесёт бед. Дверь за ним с грохотом захлопнулась, но напряжение всё ещё висело в воздухе. Один из древних, поднялся, призывая к тишине. — Теперь, когда голосование завершено, необходимо решить вопрос о правлении Дворфином. Мы предлагаем назначить нового короля, который сможет обеспечить стабильность и сохранить союз между народами. Сокол поднялся, его голос прозвучал спокойно и уверенно: — Пусть новым королём Дворфина станет Натан, король эльфов. Его народ веками был нашим союзником, и именно их мудрость поможет восстановить доверие между расами. Древние обменялись взглядами и согласились. — Пусть будет так, — прозвучал их вердикт. Натан, слегка удивлённый, склонил голову. — Я приму эту ответственность, если совет сочтёт меня достойным. Но помните, что для восстановления Дворфина нам всем потребуется сотрудничество. Натан выглядел серьёзным, его слова были встречены кивками одобрения. — На этом совет завершён, — объявил древний. — Пусть каждый вернётся к своим обязанностям, ибо времена требуют наших сил и единства. Рыцари начали расходиться, обсуждая между собой результаты совещания. Николас направился к выходу, но в глубине души понимал, что всё только начинается. Впереди его ждала беседа с Амоном, и он чувствовал, что это будет непросто.